Год полнолуний

Почему-то гости Эрмитажа предпочитают юные плоские картины древней монументальной скульптуре.

Трофимов довольно долго стоял перед «древнеримской копией древнегреческой статуи» богини Гекаты. Стоял молча — а что тут можно сказать? Он действительно предал свою Синичку. Предал в самый ответственный момент. Иногда минутная слабость стоит человеку счастья на всю жизнь. Да, он знает, что Синичка такова, какой хочет выглядеть. Да, она колдунья, и святая вода причиняла ей такую боль, что девушка не могла следить за своим обликом.

Но всё это он понял потом, понял благодаря сухой логике, а тогда… Тогда зрелище было не для слабонервных… Синичка ощутила его отвращение, и не захотела больше жить.

Да, он убил её, он понимает это. Но он любит её! Почему секундная слабость должна стоить человеку жизни?

— Ведь это несправедливо, Геката! — тихо произнёс он. — Я понимаю, так устроен наш мир… Но… Но он неправильно устроен. Одна ошибка, и у меня не осталось даже её могилы. Разве так можно? Разве это честно? Ответь, великая богиня Геката! Молчишь…

Трофимов положил к ногам мраморной женщины с факелом в руке четыре красные розы.

«Если я не могу попросить прощения у твоей колдуньи, Геката, то, может, хоть ты простишь меня за неё?»

— Какие красивые цветы!

Саша вздрогнул, раздражённо покосился на невысокую огненно-рыжую курчавую девицу, одетую в потёртый джинсовый костюм. Промолчал.

— Прекрасные розы, — она взяла букет, понюхала. — А пахнут как! Это вам не собачатина. Только почему их четыре? Чётные числа — символ завершённости, покоя, смерти.

Разве мы завершили наш путь? Давай сделаем так: одну розу я оставлю здесь, а три возьму себе?

Трофимов, поражённый наглостью девицы, молчал. Но у него не было сейчас настроения ругаться. Он хотел одного — пусть девка заберёт хоть весь букет, но только уберётся отсюда и оставит его одного.

Девушка подождала, потом пожала плечами и пошла в сторону. Ненадолго остановилась, бросила через плечо:

— А на счёт Синички ты убиваешься зря. Её нет в царстве Аида, — и быстрым шагом скользнула за дверь.

Смысл сказанного до Саши дошёл далеко не сразу. А когда дошёл — было поздно. Он заметался по полупустым соседним залам, пугая тихих смотрительниц, хватая за руки встречных женщин, но рыжую девицу так и не догнал.

— Если Синички нет в царстве Аида, значит она жива? Да? — вернулся он к древней скульптуре. — Но где же она тогда? Где её искать?!

— Ты знаешь, где, — прозвучал в пустом зале тихий ответ.

До полнолуния оставалось четырнадцать дней…