Год Ветра

С одной стороны не я её выкинула, с другой это плохой жест, а ещё были стороны, где Боря должен обидеться или начать говорить, что его карточки на дороге не валяются… Он не знал что выбрать, поэтому сфокусировал взгляд на моих кроссовках.

— А говорил, что умеет себя контролировать, — без упрёка, как обычная констатация факта.

— Мёртвые особо не эмоциональны! — злилась я, — а живые и здоровые должны испытывать эмоции и адаптироваться к обществу.

— Интересно зашнуровано, — кивнул он.

Герц задумчиво поднял голову, глядя куда-то над моей макушкой, потом перевёл взгляд на Илью:

— Зря ревнуешь.

Раз Ляльке нравятся красивые, то я бы не хотел, чтобы она была рядом, потому что у меня неправильные черты лица и диспропорция тела. Ещё нарушение обмена веществ. И она нищая по сравнению со мной. Если я женюсь, то моя жена будет иметь хороший доход, выше моего, однозначно. Таковы правила.

— Боря, с какой целью ты решил помочь с выставкой? Это на тебя не похоже, — отвлекла его от очередных дурацких рассуждений.

— Папа сказал, что я должен заняться благотворительностью. Для меня тяжёлая работа. Не понимаю, почему я должен тратить заработанные деньги на помощь тем, кто не может, а порой, не хочет их зарабатывать. Почему я должен одевать людей без определённого места жительства? Особенно меня раздражают многодетные. Они не предохранялись, а я должен дарить подарки их детям на каждый праздник. У тебя хотя бы талант, мне не обидно и спокойно. Я впервые в жизни захотел это сделать от чистого сердца.

— Дана, не бери карточку, — смеялся за моей спиной Илья. — Боря не все позывы чистого сердца найдут отзывы у других. У Даны есть муж и дядя, мы ей поможем.

— Вы не расписались, почему ты называешь себя её мужем?

— Потому что, Боря, мы на небесах уже муж и жена, — усмехнулся Илья и, взяв меня за руку, потянул к нашей машине.

— Вы верующие? — поморщился Герц. — Илья Ветров, но это же совсем лишено рационального зерна.

— И логики! — кинул ему напоследок Ветер.

Я же оглядывалась на Борю Герца и помахала ему рукой. И он ответил, потому что навсегда останется ребёнком. Умным, жестоким не по своему желанию, а по непониманию многого.

Мы с Илюшей перекусили в кафе и поехали на его работу. У него не было сегодня уроков, его ждали в студии. Там нужно было сидеть в тишине. Я забилась в дальний угол кабинета и смотрела, как Илья за стеклом с наушниками на голове пел в микрофон, держа в руках бумагу с текстом.