Год Ветра

Две табуретки стояли близко друг к другу и мне ничего не стоило положить Илье голову на грудь, спрятавшись под его рукой.

У меня почти не было личного пространства. Картины я писала, но только если Ильи не было рядом, а так только к нему прилипала. И копалась вместе с ним в интернете, интересовалась его темами.

— Смотр, это Тим Стормс, человек с самым широким вокальным диапазоном, — он включил видео. Заскрипел голос взрослого мужчины. — Он не родился с таким голосом, он его развивал. Теперь его голос занесён в книгу рекордов Гиннесса.

— Я так мало понимаю, — разочарованно прошептала я.

— Неважно, — он поцеловал меня в макушку. Это моя работа. А ты должна сейчас сосредоточиться на экзаменах.

Да. Он прав. Если всё время заниматься другим человеком, следить за ним, в его жизнь влезать и ходить хвостом, то либо начнёшь сильно ревновать, как я уже начинала, либо возненавидишь. Собой нужно заниматься! И тогда будет всё в порядке!

От этих мыслей, я отстранилась от Ильи и открыла свой телефон на статье про живопись.

Мы пили из одного стакана, но из разных трубочек. Это и было символом правильной супружеской жизни.

Почему я это сделала? Потому что спать не могла, думая, как меня Ветер повезёт в свой родной город. Там, где мне ещё в школе сдавать экзамены и получать аттестат. И дело не в том, что на него, такого прекрасного начнут вешаться девушки всех мастей. С тем, что Илья мне не изменит, я согласилась. Верю ему. Дело в том, что все будут показывать на меня пальцем.

И пусть в этом году мне не светит избавиться от половины шрамов, зато через три года, через пять лет, мне обещали чистое тело.

— Почему ты мне не сказала? — негодовал Ветер, напрягая свой божественный голос, орал в трубку. — Дана, как же ты без меня в такую даль?

— Я быстро. Вечером уже вернусь, — мне было очень стыдно, что в клинику пластической хирургии поехала, не предупредив его.

— Мышонок! Куча заведений в центре Москвы, зачем без меня за МКАД выезжать? Ещё и на электричке!

— Успокойся, — вздохнула я, настроение упало окончательно. — Всё нормально.

— Это последний раз, пообещай.

— Обещаю, — почти до слёз довёл своими воплями. — Я люблю тебя, Илья Ветров.

— Я тебя тоже, Даночка, но так нельзя делать. Всё, у меня запись, пиши всё время.