Год волка

И насколько я помню, это было вчера, – травница поставила свою кружку с настоем на стол. – И не через пару дней, а несколько. Сегодняшний день всего лишь первый из них.

– А вы постарайтесь молодой человек, постарайтесь, – старуха лукаво улыбнулась и подняла с пола, тершегося у ее ног рыжего кота. – Эти деревенские дурни только и могут, что бахвалиться и распускать свои петушиные гребни. К тому же для вас, я думаю, не проблема будет снова прихватить парочку бездельников из форта. Этим солдафонам тоже порой стоит проветриваться, пока они совсем не забыли с какой стороны держаться за меч.

А теперь, думаю, вам пора.

Барон с грохотом поставил пустую кружку на стол и указательным пальцем правой руки элегантно отер усы. Поблагодарив травницу за травы и настой, мы покинули ее хижину. Мне было любопытно, сможет ли мне чем-то помочь эта пожилая женщина. Верилось с трудом, но выбирать было не из чего, поэтому надо было пробовать любую возможность.

Скучавшие на улице Пат и Морви затеяли шуточную борьбу в наше отсутствие, но завидев нас, тут же расцепились, выпрямились и сделали серьезные лица.

В форт возвращались молча, лишь едущий позади Пат тихо насвистывал глупую солдатскую песенку, но это никому не мешало. По приезду стражи вернулись к своей повседневной деятельности, а именно к бесцельному времяпрепровождению, а мы, оставив лошадей в конюшни, разошлись по своим комнатам. Мари вызвалась проводить меня до дверей моей спальни, и я не стал возражать. Там мы и попрощались до вечера. Я ополоснул лицо и шею из предусмотрительно принеснного слугами таза с водой и решил прилечь. Сон пришел быстро. Мне, наверное, впервые снилось что-то хорошее.

Проснулся я от негромкого стука в дверь. За окном смеркалось. Я поднялся и сел на краю кровати. Сказал, чтобы вошли. В комнату неспешно и вальяжно вошел Гвар. Он также неспешно сообщил, что комендант приглашает меня отужинать в его кабинете, и просил напомнить о каком-то письме, которое, если меня не затруднит, стоит взять с собой.

Я молча кивнул, и служка быстро покинул мою комнату. Засунув руку за пазуху, я нащупал шероховатую поверхность бумаги, и облегченно вздохнул. Немного поколебавшись, я достал конверт и покрутил в руках. Он был пожелтевшим, усыпанный бисеринками темно-алых пятен. Видимо это была кровь, и, по всей видимости, моя. Аккуратно выведенные буквы на лицевой стороне конверта выцвели и расплылись.