– Иоанн сложил руки замком и опёрся ими о перила, наблюдая за попытками юноши успокоить взбушевавшуюся лошадь.
Резкий свист хлыста снова громко рассёк холодный воздух и разнёсся по двору, мешаясь с криками конюхов и лошади, которая беспорядочно металась у конюшни.
- Но смел не по годам. – добавил царь, глядя на то, как Фёдор резкими выкриками и ударами хлыста смиряет лошадь. – Не боишься за сына?
- Да что ж вы, батюшка, в самом деле-то? Неужто считаете, что сын Басманова с одуревшей кобылой не управится? – усмехнулся Алексей.
- Так сам ведь и выбирал! Говорил я тебе, Алёша говорил, что скверных лошадей берёшь, буйных да упрямых.
- Поглядим-поглядим, царь-батюшка, как мой сын безбородый совладает с ней. – самодовольно усмехнулся Алексей, и лицо его озарил проблеск гордости. – Того посмотрим, кто нравом круче будет.
Тем временем Фёдор ухватился за поводья. Лошадь едва не сбивала его с ног, но юноша смог устоять. Ещё несколько ударов хлыстом – и лошадь медленно засеменила назад.
- Тише, тише! Чего ж буянишь? – ласково произнёс Басманов-младший, наматывая поводья на кулак, а второй рукой успокаивающе похлопывая лошадь по крупу.
Животное еще раз взбрыкнуло, но юноша совладал и с этим выпадом, и лошадь начала сдаваться. Фёдор ни на секунду не ослаблял своей хватки, уводя животное к конюхам. Её шаг сошёл до того, что лошадь лишь мелко семенила на месте.
Наконец, Фёдор вновь передал поводья конюхам. Откинув снова растрепавшиеся волосы назад, Фёдор, довольный собою, направился к лестнице, где стояли отец и государь.
От его глубокого дыхания поднимались облака пара.
Юноша поднялся быстрыми и лёгкими шагами вверх к отцу и государю.
- Больно резки лошади ваши. Отчего же не выбрать коней вам покладистых? – спросил царь.
- Спорить глупо, порода резкая. – согласился Фёдор. – Да уж свыклись с природой их. Исмаильтская кровь – нрава непокорного, не всякому и под силу оседлать. Да только как овладеешь ими, так на иных лошадей и смотреть не захочешь.
Всё не хватать будет резвости и удали их.
Иоанн остановился и выдержал молчание, которое повисло в холодном воздухе, точно хотел было что-то сказать. Однако он опустил свой взгляд во двор. Ещё утром тонкий покров свежего снега не был тронут, а сейчас белоснежный ковёр был взъерошен и смешан с землёй. Но быстро сбросив мимолетное задумчивое оцепенение государь последовал дальше.
Все трое поднялись в палаты, где уже были накрыты яства.
