Голод 2

Мама твоего второго брата Генри.

Тетушка Сид улыбнулась сквозь слезы, продолжая держать меня за руки:

-Ты ведь знаешь, что у тебя есть еще один брат?

Я кивнул, чуть улыбаясь и с трудом сдерживаясь, чтобы не рассказать о том, какой Генри сильный и отважный.

- Только благодаря ангельской душе Тез и ее огромной любви, ей удалось спустя много лет растопить ледяное сердце нашего Ричарда, и показать ему настоящую материнскую любовь, заботу и создать истинную семью.

Глаза тетушки Сид снова наполнились слезами:

-…как несправедливо, что ваш отец погиб так рано, так и не узнав о тебе, сыночек мой.

Я не знал, что ответить на это, крепче сжимая в ладонях хрупкие тонкие пальцы женщины.

- Но как вы все это время были здесь? Я ведь получала фотографии с маленьким тобой из разных стран – Румыния, Иерусалим….

- Мы на самом деле ездили туда. Там я проходил лечение, прежде чем мне установили первые протезы рук.

Глава 62.

- И Шанина здесь?

- В городе, да.

- Неужели я смогу когда-нибудь ее снова увидеть?

Я тепло улыбнулся, уже представляя истерику мамы, когда она узнает о нашем душевном разговоре с тетушкой Сид, а затем ее слезы радости от долгожданной встречи со своей лучшей подругой.

- Думаю, мы можем попробовать осуществить это, - улыбнулся я, кивая и тихо рассмеявшись, привлекая к себе расплакавшуюся женщину, как обнимал свою маму в моменты ее слез, - воистину вы лучшие подруги! Как бы наш дом не затопило от ваших совместных слез, когда вы встретитесь!

Я просто обнимал тетушку Сид, поглаживая ее по плечу, в полном молчании, заполненном нашими мыслями и воспоминаниями.

Я думал о своем брате, чувствуя внутри себя непередаваемую тоску и боль. Теперь я знал точно, откуда в нем был этот колкий лед….и это было ужасно.

Тетушка Сид была права во всем. Из нас троих братьев Ричарду досталась самая ужасная судьба, которая сломала его, не дав возможности встать на ноги еще в раннем детстве.

В нашем Генри была та наивность и теплота, которая была вложена его мамой.

Ее огромной любовью и заботой. Окруженный теплом и добром, брат просто не мог знать ничего плохого, в отличие от Ричарда, который с рождения был словно заброшен в Арктику.

И мне предстояло растопить этот лед, но сначала разбить окончательно острые осколки, выпуская его израненную душу на свободу. Было сложно представить, насколько больно и страшно ему будет проделывать этот путь, но мы должны были это сделать. Вместе.