Голод 2

Человек, который знал историю моей жизни от меня, не спрашивал ничего лишнего и воспринимал меня единой личностью, а не сломанной тенью Ричарда….который спас меня когда-то, не испугавшись за собственную жизнь.

Джонатан.

Я всегда говорил, что он был моим личным психотерапевтом, а он отвечал, что он моя совесть и я не смогу солгать себе, глядя в его глаза. И это было полной правдой."

"- Дерек, после приема заедем к Джонатану, - не поворачивая головы, обратился я к своему охраннику, водителю и второму другу, на что тот молча кивнул, чуть улыбнувшись.

Мой кабинет располагался на самой окраине города, куда не могли попасть люди, знающие семью Ричардсон.

Все было продумано до мелочей, и, поднимаясь к себе через черный вход под неусыпным вниманием Дерека, я думал о том, что сам себя делал тенью, очерчивая границы своей жизни так, чтобы они проходили рядом с жизнью моих братьев…но чтобы никогда не соприкасались.

Такова была плата за мою жизнь.

- Доброе утро, Джули, - как всегда моя помощница сидела в полумраке нашей приемной, оформленной в сдержанных полутемных тонах, где возможно было рассмотреть лишь мой силуэт и не больше.

Она вскинула голову наверх, уже не пытаясь всматриваться в моё лицо, понимая, что все-равно ничего не увидит, но широко улыбнулась мне в ответ тепло и приветливо:

- Доброе утро, доктор Хэйс! Ваш кофе уже готов и в вашем кабинете! Первый пациент прибыл! Мистер Дуглас! Его анкета на вашем столе!

- Спасибо, Джули, - я осторожно прикоснулся кончиками пальцев, затянутых в перчатку, к мягкой щеке девушки.

- Хорошо! - улыбка этой девушки грела мою душу….и напоминала мне Розалинду.

Глава 13.

Мой кабинет был такой же темный, но по-своему уютный.

Люди, которые приходили ко мне за помощью, должны были чувствовать себя максимально раскованно и комфортно, чтобы, постепенно раскрываясь, могли избавляться от своих недугов…

Страхов.

Маний.

Одержимостей.

Навязчивых идей.

Я был психотерапевтом.

Врачом, который не использовал никаких инструментов, кроме собственного мозга…и голоса.

Я раскрывал людские души, в которых поселилась беда, чтобы затем осторожно и постепенно вынимать этот черный плод изнутри.

Я слушал человеческие беды, выворачивая наизнанку разумы и сердца, чтобы очистить их.