— Они есть? Я думала ты их придумывала, — привлекает мое внимание Настя, и я киваю.
— Есть, есть. Пойдем.
Я сводила ее в кафе, потом помогла записаться на курсы, а когда осталась одна, поняла, что смогу пешком дойти до Макара. Только вот я не шла. Я бежала. Бежала в неизвестность. Бежала в одержимость. Бежала в любовь. И пусть она обожгла мне душу, я никогда не захочу изменить прошлое, потому что лучше один раз такое испытать, чем жалеть, что такого не было.
Когда я оказалась перед входом в «Голод», охранник сказал, что босс уже дома.
Что странно, учитывая, что время шесть часов вечера.
Я долго стою перед дверью, долго смотрю на метал обклеенный черной пленкой и вспоминаю, как, не добравшись до пола, Макар взял меня прямо у нее. Вбивал в гладкую поверхность и рычал зверем.
Мне было хорошо. С Макаром всегда хорошо. Но сейчас важно другое. Готов ли он? А главное, готова ли я?
Заношу руку над дверью, как вдруг она открывается сама собой, а меня внутрь затягивает влажная рука Макара, тело которого источает острый запах пота, и от него же блестит.
Смотрю ему за спину в страхе увидеть девушку, но вижу лишь гантели и колесо для прокачки брюшного пресса.
— Почему не в зале? — задаю я вопрос и боюсь поднимать взгляд.
— От воздержания стал бросаться на людей. Для их же безопасности большую часть дня остаюсь дома, — говорит он и гладит бугорок груди, прижимая меня ладонью к той самой двери.
— Это проблема… — говорю тихо, глухо, смотрю вниз на эту самую проблему, и чувствую давно забытое тепло внутри живота.
— Я надеюсь, ты пришла ее решить? — упирает он руки возле моей головы в дверь и наклоняется, обдавая меня горячим, рваным дыханием.
— Если… Ты ответишь на пару вопросов.
— Давай.
— Почему не звонил?
— Дал тебе время принять решение.
— Кто такая Настя?
— Подруга бывшего Армейского товарища. Попросил присмотреть чтобы не гульнула.
И все? Так быстро? Так четко?
— Еще вопрос.
— Не вопрос, — усмехается. Сволочь красивая. И тело, от которого слюнки текут.
И лицо. — Только потом ответишь на мой.
— Ладно… — киваю я и, тяжело вздыхая, спрашиваю: — Когда Данила протянул результат…
— Я уже знал, что там будет, — опередил он вопрос, наклонился к самым губам, вызывая во мне давно забытый трепет. Он говорит, что знал, и мне хочется ему верить.
— Теперь мой.
— Слушаю, — еле слышно шепчу, смотрю в дьявольскую глубину.
— Зачем ты здесь?
Глава 41
Вот он рядом. Любимый. Родной. Дикий. Неудержимый. Опасный.
