Он отклоняется и ошеломлённо смотрит на разлетевшиеся по всему кабинету осколки.
— *банутая!?
— Да! Да! Да! — ору я, что есть сил. — Не веришь, что ребенок твой, пошел тогда на х*й! Ты — мне — не — нужен! Не нужен, слышишь? А когда я сделаю тест на отцовство, я приду и запихну тебе его в рот…
— Василиса, следи за языком…
— То за п*здой следить, то за языком, пошел в задницу, Черкашин. Теперь точно все, — иду я к двери, как чувствую захват на руке и большое тело сзади. Зачем тормозит. Не верит же. Шлюхой считает.
Пусть отпустит и не жмётся ко мне так близко, так нежно.
Стояк говорил только о том, что даже в такую вот бурю он меня хочет. Всегда меня хочет и любит, но не верит. Не верит… Ой, дурак.
— Малыш, — шепчет он мне в затылок, целует губами, держит крепко-крепко. Не вырваться. — Не кипятись, я не прав.
В душу рвется счастье, растет как дерево, цветет, но следующие его слова, как стук топора лесоруба. Дерево валится на землю, а я умираю вместе с ним.
— Ты просто боишься, что я буду тебя ругать, а я не буду.
Мы пройдем через это… Вместе. Может быть, ты просто забыла. Выпила…
— Я не пила, — огрызаюсь, стараясь вырваться, но резким движением рука сжимает грудь.
— Тогда просто боишься…
— Тебя мне что ли бояться, — смеюсь наигранно и зло. — Ты даже анализ нормально сделать не можешь. Веришь кому угодно, только не мне…
Наверное, погорячилась, впрочем… Расставаться, так с музыкой, только теперь окончательно. Навсегда. Потому что, если нет доверия, хотя бы желания выслушать, то нет любви.
Нет любви, нет веры в будущее.
Он касается губами шеи, разнося по коже привычные мурашки, стягивая внутренности в тугой узел. Мнет грудь руками, трется членом.
— Малыш, любимая… — рукой через брючки ласкает промежность, медленно, тягуче. Оттягивает сосок, рукой тянется внизу, задирает водолазку и шокирует напряженное тело касанием, как оголенным проводом. Я прикусываю губу, поднимая руки к его волосам, дергаю пальцами. Хочу его всегда, всегда… Пальцы внутри брюк, толкается через них все чаще.
Елозит, готов содрать их к чертовой матери. Так сладко, так сладко с ним всегда. Сжимаю бедра, чувствую, как намокла, как теку. Последний раз? Опять? Или не стоит?
— Мы все решим, — слышу его приглушенный голос через туман похоти и вожделения. — Это глупое недоразумение. Срок маленький и скоро все будет, как прежде. Мы решим проблему.
А… Что? Что, бл*ть?
— Не поняла, — дыхание спирает, в горле ком. Каблуком ботинка резким ударом даю по голени, тут же вырываюсь.
