Голод

Часто мы сталкивались в тесном пространстве между плитой и разделочным столом, благодаря моим стараниями, когда я хотел вобрать в себя всё её тепло и аромат, которые были так близко, и которые я потеряю уже так скоро.

К тому моменту, когда Кэтрин спустилась на кухню, всё было готово в лучшем виде, и мы дружно сели завтракать, так непринужденно, словно делали это уже ни одни раз.

Девочки улыбались и шутили, иногда отвлекаясь на бегающих туда-сюда котов, которые, в конце концов, убежали дружной гурьбой на пляж, а я зачарованно наблюдал за ними, чувствуя себе здесь таким умиротворенным и спокойным.

Я бы согласился остаться тут навечно, но скоро Кэтрин посмотрела на свои часы, округлив красивые зеленые глаза:

- Генри, нам пора! Лучше поедем пораньше, не хочу увидеть гнев доктора Ричардсона!

И в этом девушка была абсолютно права.

Потому что гнев Рича был жутким, всепоглощающим и абсолютно неконтролируемым."

"К счастью такое случалось с ним крайне редко, и сейчас я уже не мог вспомнить, когда именно Рич злился до чертиков в последний раз.

- Идем, - я поднялся, схватив свою уже пустую тарелку, чтобы поставить в раковину, когда Соня закачала головой:

-Брось это всё! Я справлюсь! Ты – готовил, я – убираю! – от улыбки девушки и её голубых глаз моё тело снова дало о себе знать не самым приличным образом, и я заторопился поскорее уйти, чтобы не сверкать шалашом в области бедер из натянутой ткани спортивных штанов.

- Спасибо за чай и завтрак! - я улыбнулся ей, когда Кэти подскочила со своего места, чмокнув подругу в знак благодарности, и убежала в холл за собранной сумкой, оставив нас снова наедине, отчего мои руки пылали в желании прикоснуться к ней снова…хоть каким-нибудь мимолетным прикосновением.

-Шутишь? Это тебе спасибо! За всё!

Софи поднялась из-за стола, откинув через плечико свои длиннющие черные волосы, которые окутывали её тело, подобно шелковому шлейфу, и меня бросило в жар, когда она шагнула ко мне, неожиданно раскрыв свои ручки для объятий.

Только держи себя в руках!

Я неловко наклонился к ней, с блаженством и трепетом ощущая, как её руки обвились вокруг моей шеи, и её сладкое дыхание коснулось моей скулы.

Боже! Если я сейчас поверну голову влево, то могу прикоснуться к её губам!

Это было безумием! И больше всего на свете мне сейчас хотелось неистово прижать её к себе так сильно, чтобы изгибы наших тел влились друг в друга.

Так сильно, чтобы из её легких вырвалось отрывистое возбужденное дыхание.