Голод

Я и рта раскрыть не успела, как оказалась в коридоре, пылающая и потерянная, а позади меня стоял доктор Дэмиан, который сладко промурлыкал над моим ухом:

- И теперь покажи мне всё…

И почему мне казалось, что речь шла не только об отделении?

Кто придумал утро? И что оно должно быть бодрым и радостным?

Покажите мне людей, которые просыпаются и улыбаются, если только это не сумасшедшие почитатели йоги, питающиеся одними пророщенными зернами пшеницы и молящихся солнцу!

Софи всегда говорила, что утро – это маленькая смерть, и этим утром я почувствовала это как никогда ранее.

Голова раскалывалась, глаза болели снова даже в закрытом состоянии, но что было хуже всего - так это напряженные мышцы тела, словно я спала одним собранный комком, отчего просто всё затекло и жутко ныло, собираясь в один тугой пульсирующий узел между бедер.

В голове тут же взорвались воспоминания о сегодняшнем сне, отголоски которого никак не хотели отпускать моего тела.

Чтобы моё тело избавилось от этого напряжения, разлетевшись на сотни горящих осколков, чтобы потом собраться вновь подрагивающими от страсти частями.

В чем была проблема?

В том, что я не могла умереть без доктора Рича!

Будь прокляты его синие глаза!

Его сладкое дыхание!

Его голос!

Его тело, из-за отсутствия которого во мне, я сейчас мучилась от ноющей боли!

Будь проклят этот сон и то, что он ушел так, и не завершив начатое!

Вот и что теперь мне делать?!"

"Прийти к нему в кабинет, закрыться, раздеться, лечь перед ним на стол, и сказать: «Многоуважаемый доктор Ричардсон! Вы мне приснились в эротическом сне сегодня ночью! Поэтому делайте что хотите, но избавьте меня от моего возбуждения, потому что низ моего живота просто скрутило от желания и невыпущенной сексуальной энергии!»

Я истерично хихикнула в подушку.

Может так и сделать?

Зарезав под одеялом, я глухо застонала даже от прикосновения ткани к обнаженным участкам тела, когда кофта от пижамы задралась, обнажив живот.