Голод

Дверь плавно отъехала, и на меня снова смотрели эти убийцы покоя в белых халатах, сосредоточенно сканируя с ног до головы своими спокойными и подчеркнуто отрешенными глазами.

Профессионалы мать их!

Могли бы усыпить хотя бы пока везли!

Как бешенную кошку!

- Прилягте на кушетку, – спокойно, но тем не менее довольно мягко обратился ко мне один из «бледнолицых», протянув свои руки, и аккуратно пытаясь уложить меня на это холодное, обтянутое белой кожей чудовище из кошмарных снов с большим приветом от маньяков.

Я честно пыталась, но боль скручивала меня невообразимым узлом, отчего я просто сжалась в позе эмбриона вокруг пульсирующей руки, держа её навесу, и прижалась мокрой от слез щекой к холодной коже, пахнущей медикаментами и хлоркой.

Делайте со мной что хотите, только помогите, молю!

Надеюсь, это всё читалось в моих глазах, потому что говорить что-либо я была просто не в состоянии.

Мужчины осторожно достали носилки вместе со скрюченной на них мной, направившись быстрыми шагами в приемный покой.

Яркий свет буквально ослеплял, и я позволила себе закрыть глаза, видя перед собой не темноту, а алую пелену ужаса. Я хотела провалиться в небытие, но сознание насмехалось надо мной, пребывая в состоянии полной концентрации как никогда ранее.

Я слышала, как отражаются от стен гулкие торопливые шаги «бледнолицых» и их голоса, к которым добавлялись всё новые и новые.

- Патрик, вы прибыли?

-Да.

- Да. Он уже идет.

- Куда ее?

-Вези пока в смотровую! Там он сам разберется и скажет что дальше!

-Рози! Присмотри за девочкой, пока Рич подойдет!

Я застонала, когда каталку наконец куда-то завезли, боясь открыть глаза.

-Патрик! Новый вызов! Жалуются на острые боли в области груди!

-Хорошо. Уже выезжаем!

Отрывисто дыша, я вздрогнула, когда неожиданно ощутила на своей щеке теплое дыхание и мягкий голос прошептал:

-…держись, девочка, скоро всё пройдет.

Я бы хотела возразить, что я не девочка, но в ответ смогла лишь жалобно всхлипнуть.

Кажется, у каннибала было сердце, и удаляющиеся шаги оповестили меня о том, что один из «бледнолицых» только что ушел спасть новые жизни, или держать их в агонии вроде меня.

Стало тихо, и лишь жуткое жужжание ламп над потолком давало мне понять, что сознание по-прежнему издевается надо мной.