Голое свидание (СИ)

– Сколько тебе лет? – продолжаю я допрос.

– Сорок исполнилось в декабре.

Ого, совсем взрослый. Я задумываюсь, чтобы еще такое спросить, и упускаю момент, когда Никитин подходит ко мне очень близко. Кажется, вздохни я поглубже и грудью коснусь.

– Даша, скажи, чего ты хочешь сейчас, – низкий голос поднимает волну мурашек, которые собираются внизу живота.

Этот мужчина будит во мне самые низменные инстинкты.

И я не задумываясь отвечаю:

– Хочу, чтобы ты поцеловал меня там.

И без того огромные зрачки Никитина расширяются до предела.

– Дашенька, надеюсь ты не умираешь с голода, потому что ужин немного откладывается.

Никитин подхватывает меня и несет в глубь квартиры, дорогу я не запоминаю, потому что не могу отвести взгляда от лица Сергея.

Минуту спустя он опускает меня на постель, укрытую изумрудным ворсистым покрывалом.

– Потрясающе смотришься, – Никитин разглядывает меня, будто я произведение искусства."

"Он опускается на колени и гладит мои ножки, постепенно забираясь все выше и задирая подол платья.

– Даша, они красные, – гипнотизирует Никитин тоненькую алую полоску.

– Есть возражения?

– Что ты, мой любимый цвет, – бормочет он и тянется пальцем расправить трусишки. От его прикосновения в животе вспыхивает огненный шар. Мимолетное, оно запускает древний механизм, пробуждает основной инстинкт.

Целуя нежную кожу с внутренней стороны бедра, щекоча ее бородой, обдавая дыханием влажные трусики, Сергей подбирается к моей гладковыбритой девочке.

– Расскажи мне, как ты хочешь? – снова требует Никитин.

Заплетающимся от волнения языком пытаюсь объяснить, что доставит мне максимальное удовольствие:

– Поцелуй меня, – а дальше я стесняюсь и замолкаю.

– Давай, малыш, мы же договорились. Как тебя поцеловать? – он дразнит мою щелочку пальцем.

– Помоги мне, – прошу я шепотом.

– С языком? Как именно? Нежно? Жадно? – севший голос Сергея говорит о том, что он и сам на грани.

– С языком. Жадно, – еле слышно молю.

– Как скажешь, малыш, как скажешь.

И он впивается в мою девочку, вылизывая ее и погружая язык, кончиком которого он прокладывает путь из сочной пещерки до клитора и обратно. Посасывает его, прикусывает припухшие налившиеся кровью губки.