- С удовольствием, - пообещал Хью, выходя на воздух.
2
Грамону не спалось, и виной тому была не жалкая кучка соломы, кое-как брошенная на бревенчатый пол церкви. Спал коротышка великолепно в любых условиях. Но сознание того, что в этот раз он находится в бегах не один, а вместе со всем семейством, делало его беспомощным, как ребенок. Хотелось немедленно что-то предпринять. Но что?
- Расскажите дальше, - попросил Джемс. - Как у вас там на Гате все получилось? Там ведь Черное Вуду... Ой, ничего, что я в церкви это сказал, господин кюре?
- Ничего, - ответил из темноты старик.
- Может, оно действительно там? Вот про наши джунгли церковь имеет мнение, что никакого Вуду там нет, а все это обман и суеверия. А про Гату... Мне тоже интересно послушать.
- Там что-то черное... - начал Хью. - Не знаю, как еще объяснить... Если это Вуду, то действительно черное. Капитан Триполи дал мне двух матросов, и мы вошли в джунгли. Местность там не похожа на нашу, я не видел ни гор, ни лугов. Джунгли, джунгли, может быть, на всем острове.
- А он большой? - спросил Джемс.
- Моряки говорят, что очень большой. Во много-много раз больше Андро. Может быть даже такой же большой, как Куба. Король не приказывал мне обплыть его кругом, или составить карту. Ему было нужно понять, что там, на этом острове, почему вудуисты считают Гату своей родиной. Может быть, оттуда к ним приходит их колдовская сила?.. Простите, господин кюре, я хотел сказать - суеверия. Вместе с двумя матросами я отправился искать воду. На галере было две лодки, одну из них повредил спрут, а на второй нас доставили к берегу.
Мы вошли в джунгли и сразу почувствовали эту черноту...
Точнее сказать, сперва ее почувствовал один из моих матросов, Самбо. Это был очень веселый и здоровый малый, весь в татуировках, в левом ухе три клыка чаки, а в правом - четыре. Если вы не знаете, то это означает, что он трижды обплывал Андро, и имел четыре путешествия на острова. Это, то есть, было пятое. Такие уж у матросов обычаи, господин кюре, не смейтесь.
Так вот как только Самбо оказался в джунглях, как его стала бить мелкая дрожь. У него даже голос задрожал.
- Господин лойнант! - говорит он мне. - Что-то я себя плохо чувствую! Что-то здесь нехорошо!"
"- Помолчи, - отвечаю. - Иди вперед, да по сторонам смотри, чтобы какая-нибудь змея на голову не свалилась.
На земле мне всегда легче. Джунглей я не боюсь, потому что к тому времени уже пять лет отлазил по ним за вудуистами, для меня джунгли - дом родной.
