Голос сердца

Потом поняла, что нельзя было этого делать, но было уже поздно.

То, что не отреагировало на прикосновение Исс-Элени, от касания Его Величества заполыхало огненным штормом. Сердце заколотилось как сумасшедшее, живот скрутило сладким спазмом, а губы закололо. Я тихо всхлипнула и покачнулась.

— Дионея? — мужчина перехватил меня за талию.

— Это все зелье, — сдавленно ответила я. — Это все дурацкое зелье.

Руки зажили собственной жизнью, цепляясь за отвороты камзола и притягивая императора ближе. А внутри меня разрывало от противоречий.

Одна половина твердила, что так нельзя, это неприлично и вообще глупо. Вторая же, наоборот, кричала, что вполне можно воспользоваться ситуацией, сделать то, что уже давно хочется, а потом свалить все на приворот. И даже разум поддакивал, что завтра нас никто ни в чем не обвинит.

— Дионея… — чуть хрипло произнес Его Величество.

И от этого бархатистого голоса у меня отказали последние тормоза. Невыносимо захотелось прикоснуться, почувствовать жар его кожи, суматошное биение тонкой жилки на шее.

— Лорд Аэргар, — завороженно следила, как приближается его лицо.

— Я не должен этого делать, — тихо выдохнул он. — Это будет подлостью по отношению к тебе. Ты ведь не контролируешь себя и сильно пожалеешь, когда действие зелья закончится.

— Не пожалею, — усмехнулась немного нервно. — Беру всю ответственность на себя.

Его руки скользнули мне на талию, прижимая к твердому телу, горячее дыхание обожгло губы, а потом он, наконец, выполнил мое желание."

"Поцелуй был похож на какое-то безумие.

Жаркий, жадный, глубокий. В этот раз император совсем себя не сдерживал. Я откровенно наслаждалась силой мужских объятий, вкусом умелых губ и тем самым запахом летних трав. Обнимала в ответ так сильно, будто не хотела отпускать никогда в жизни. Зарывшись пальцами в шелковистые пряди, гладила шею и затылок. И жутко жалела, что чужая одежда не дает почувствовать гладкость и жар кожи в полной мере.

Я забыла обо всех своих сомнениях и страхах. Забыла об ограничениях выбранной роли, о собственной привычке контролировать все и всех.

Остатки здравого смысла разлетелись вдребезги. И я просто отдавала всю себя, вверяла в надежные мужские руки.

— Дионея… — император выдохнул мое имя, потом отстранился, пытливо заглядывая мне в глаза.

Нежно провел пальцем по слегка припухшим губам, убрал с лица упавшие на него пряди волос. И эта простая ласка будоражила не хуже самых чувственных поцелуев.

Неожиданно наше уединение было прервано.