Голос Вессема. Радиомолчание

Одно имя за другим. Разные ощущения, странные, но уже знакомые.

Муха, бьющаяся о стекло.

Запах нагретого асфальта.

Чувство, с которым бежишь со всех ног, и земля бьет тебя по пяткам.

Музыка, которая стала цветом, нота высокая и низкая одновременно.

Чувство, будто тебя замотали в полиэтилен.

Ощущение, что зубы впиваются в сырое мясо.

Руки погружаются в теплый песок — и ответное ощущение принятия.

Ветер, который несет тебя, будто ты фантик и засохший лист.

Ток, бегущий по проводам.

Ощущение, будто проводишь языком по шершавой стене, прямо по побелке.

Сумерки и низкие облака над степью.

Водка, бензин, пузырьки лопаются внутри тебя, будто в газировке.

Сержант Дале тоже решил даром времени не терять, и я слышала чужими ушами, как он рассказывает об идеологии терроризма, то и дело переключаясь на недавний теракт в Агневеце.

Наконец все закончилось, и я пришла в себя как раз на словах Дале о том, что основной источник финансирования «Ин урма Эва» — торговля наркотиками и запрещенными имплантами. Несколько секунд я сидела, не шевелясь, и думала, откуда берутся эти ощущения.

Почему я уверена, что бензин на вкус именно такой. Откуда я знаю, что чувствуешь, если рвешь зубами мясо и кровь стекает по подбородку. И еще эта степь — я никогда там не была, откуда мне знать, какую тоску чувствуешь, когда низкие облака и ранние сумерки, и теплый ветер колышет траву?

Потом я тряхнула головой и полезла в рюкзак. Помимо стандартного набора — сменной одежды, гигиенических принадлежностей, спального мешка и прочего — там лежал запас кислых конфет.

Я сунула в рот сразу несколько и обратилась к Кариму:

— Разрешите выйти на верхнюю палубу.

Карим замешкался.

— Голову проветрить немного, — пояснила я.

— Я поговорю с твоим сержантом.

Сержант Хольт моей просьбе ожидаемо не обрадовался. По его мнению, всем солдатам полагалось не лазать по парому туда-сюда, а сидеть внизу и слушать, как террористы забивают подросткам голову величием нации, вырасти которому мешает только отсутствие в нашем правительстве еще одного Галаша, и потом отправляют их в школы со взрывчаткой в коммах.

Но Карим сказал, что это необходимо, и Хольт нехотя кивнул."

"Я дождалась, пока Хольт уйдет кошмарить кого-нибудь еще, и спросила:

— А можно, Коди пойдет со мной? — я придала лицу страдальческое выражение. — Мне правда как-то не по себе. Не хотелось бы свалиться за борт. Если сержант Хольт разрешил мне…

— Да, конечно, — кивнул Карим.

Он хорошо ко мне относился и думал, что я плачу ему тем же.