Голос Вессема. Радиомолчание

"

"Голоса я услышала издалека и решила подобраться поближе — посмотреть, получится ли подойти так, чтобы не заметили.

— Потому что сейчас я твой командир, вот почему, — узнала я голос Рейниса и чуть не повернула обратно. — Тебе ясно?

Он говорил зло, сквозь зубы.

— Так точно, — глухо ответила Аре.

Я передумала уходить. Может, ей нужна помощь? Что он там заставляет ее делать?

Мне было жаль Аре — после всего, через что ей пришлось пройти, чтобы оказаться подальше от Рейниса, в итоге их снова поместили в одну группу, и теперь она изо всех сил старалась приспособиться.

Она не жаловалась, не просила о переводе, не подавала рапортов, но я чувствовала, как ей тяжело.

Все так же стараясь не шуметь, я подбиралась поближе.

— Огонь, — сказал Рейнис, и я раздался выстрел.

Я на слух определила, что стреляют из нашего обычного парализатора, того, который часто использовали на тренировках. Но, в отличие от тренировок, когда мы ставили мощность на минимум, чтобы лишь обозначить попадание, сейчас ее выкрутили до максимальных значений.

В таком режиме он не парализует, а оставляет ожоги — глубокие обожженные раны, которые потом долго заживают и очень болят. Я знала это в теории — на самом деле я этого не видела и стреляла на максимальной мощности только по болванчикам в тире. Они забавно рассыпались.

— Огонь, — повторил Рейнис, и снова раздался глухой звук выстрела.

— Теперь ты.

— Зачем тебе это? — спросил кто-то нервно.

Голос я не узнала, но уже через секунду увидела их.

Рядом с Рейнисом и Аре был Тим Ройтблад, парень из их группы, которого я едва знала. Все трое стояли на прогалине и смотрели на что-то, скрытое от меня зарослями.

— Потому что солдат должен уметь отключать свои чувства, — так же зло ответил Рейнис, — и выполнять приказы, ясно? Я твой командир, и я приказываю тебе — стреляй!

— Слушай, Антон, ну правда, это чушь какая-то, — сказал Тим, покачав головой. — Так не делается.

Я все еще не понимала, что у них там происходит, но почувствовала тошноту.

Если там Рейнис, то это точно какая-то мерзость.

— Ты солдат или баба? Ты и на войне будешь сопли на кулак наматывать? Это тренировка, понял? Для всех вас, чтобы вы научились переступать через себя, через свои эмоции, и делать то, чего от вас хочет армия. Сейчас Ковец тебе покажет, как надо, да, Ковец?

Аре посмотрела на него каким-то щенячьим взглядом.

— Давай, стреляй.