Голос вождя

 — Он ведь с нами в крайнюю экспедицию тоже из СВОЕГО мира стартовал! В котором история после нашего памятного вмешательства по-другому пошла! Вполне может быть, что не было там никакого Высоцкого. Может, не родился, а может, бог таланта не дал.

— Не помню, Володь! Да и не интересовался я этим! И музыкой ТОГО мира я тоже не интересовался, не до того было! Мы в такой дикой спешке готовились…

Неожиданно Светлана мелодично продекламировала:

— Хм… вот это точно не Высоцкий! — удивленно сказал Бат.

— И не Окуджава! — добавил я. — Светлана, неужели это…

— Это мои стихи! — тихо произнес Кариков.

— Да ты реально крут, мой юный друг! — Батоныч хлопнул Бориса по плечу здоровой рукой. — А еще Виталий Дмитрич сообщил, что после войны, которую ты закончишь полковником, ты сделаешь головокружительную карьеру — дослужишься до звания главный маршал и получишь Нобелевку по физике!

Мне казалось, что гуще покраснеть у Бориса уже не выйдет… Ан нет! Вышло! Лицо Карикова приобрело какой-то запредельно-пунцовый цвет, и мне даже показалось, что в полутемной палатке стало гораздо светлее.

— Ладно, Володя, хватит нашу будущую мега-звезду смущать!

— Да, ты прав, Виталь… — кивнул Батоныч, явно наслаждаясь смущенным видом своего молодого друга. — Не будем пока про будущее, давай про настоящее! Скажи мне, товарищ старший лейтенант, что за фигня творилась сегодня в эфире? Почему мои командиры не могли связаться между собой?

— Но ведь вы, товарищ генерал, всех слышали и всем могли команду дать! — вытянувшись по стойке «смирно», сказал Кариков.

— Я — да! Но почему на других частотах сплошной треск морзянки стоял? Комбаты почти не слышали командиров полков. Я уж молчу про ротных!

— Так, товарищ генерал, немцы ведь тоже не дураки и быстро перенимают передовой военный опыт! — скривился, словно куснул незрелый плод хурмы, наш будущий маршал войск связи. — Видят, что мы их забиваем, ну и кинули нам ответочку — чуть не сотня их радистов работали телеграфными ключами на наших частотах.

— Чью поэму? — переспросил Бат.

— Володь, Хайнрихом Хайне эти дикари называют Генриха Гейне! — усмехнувшись, пояснил я.

— Ладно, Борис Ринатович, считай: соскочил! — недовольно поджал губы генерал.