Голос вождя

Подразделение старались не «стачивать» — пополнение и новую технику присылали по первому требованию. И с пополнением приходили только опытные бойцы, имевшие на своем личном счету не менее пяти побед и отлично освоившие «Ла-5».

Наконец сражение на центральном участке фронта стихло и 33-й ИАП отвели на отдых… Снова в Монино. Здесь их доукомплектовали, опять прислав только «ветеранов». Пригнали новые «лавочки», причем какой-то совсем новейшей модификации — с автоматом управления двигателем. На их освоение ушло несколько дней…

— Комэск! Са-аня! Ты куда пропал?

Узнав голос майора Акулина, Захаров живо выполз из-под крыла «лавочки», где валялся на сложенном брезенте.

— А, вот ты где… — проворчал комполка.

Подойдя, майор машинально погладил плоскость самолета и сказал:

— Все, Саня, закончился наш отдых — фрицы поперли на Западном фронте, под Минском прорвали укрепрайон.

— Слышали сводку, товарищ майор… — кивнул Александр. — Но там сказали, что наступление отбито. Постарались танкисты под командованием какого-то генерала «Б».

— Это генерал Бат и наши новоявленные гвардейцы — 1-я танковая дивизия.

— Встречал я в конце июня одного танкиста по фамилии Бат… — задумчиво сказал Захаров. — Правда, тот полковником был, и дивизии у него не было!

— Это когда ты по лесам шарился? — усмехнулся майор.

— Да… — Капитан замялся. — Но вы же знаете, тащ командир, мне про это рассказывать нельзя — я подписку давал!

— Понимаю, Сань… Просто так в Москву не дергают! Ладно, иди, поднимай своих потихоньку. Вылетаем на рассвете.

— Ну, здорово! Разрешите идти, товарищ майор?

Первое, что я почувствовал, был запах мятой травы. Ее подувядшие стебельки щекотали мне нос, я сморщился и приподнял голову.

Валялся я на пологом склоне насыпи, где когда-то проходила железная дорога. То ли ее сочли нерентабельной, то ли перенесли, не знаю, но от полотна одна насыпь осталась. Все травой заросло, а кое-где уже и деревца поднимались.

В том, что я снова в будущем, сомнений не было — в небе чертил инверсионный след воздушный лайнер.

На ребра неприятно давил лежавший за пазухой «подарочек» немецкого гауптмана-белогвардейца — трофейный «Вальтер ППК». Поэтому я поспешил подняться. Привстав на колени, я огляделся и обрадовался, увидев Светлану неподалеку. Женщина будто прилегла на травку, да и задремала, разметав свои роскошные волосы по изумрудному ковру.

Сморкалова ответила долгим стоном. Перевернувшись на бочок, она оперлась о землю двумя руками и приподнялась.