Для этой цели копали яму прямо в ангаре – снаружи не видать. Не хватило мешков – со склада притащили куртки и рубашки. Застегнуть, рукава и ворот завязать – чем не мешок? У складов проломили стены и ходили теперь насквозь – желающих выйти на открытое пространство резко поубавилось. А попутно кой-чего оттуда и прихватывали. Начали ныть и скандалить бабы, напуганные происходящим кошмаром, – вломили и им. Достали уже своим нытьём! А одну из них, вздумавшую по привычке истерить, – попросту пристрелили на месте.
И Макар не сказал ничего… Дисциплина, и так бывшая далеко не на высоте, стремительно падала. Наконец, импровизированных мешков насыпали около полусотни, можно было начинать. Распахнулись ворота ангара, и цепочка рабов с мешками на плечах кое-как выбралась наружу. Резвости не имелось и у них – пили-то они из той же бочки."
"До указанного атаманом места доковыляли достаточно быстро. Сбросили мешки на землю, и часть народа потопала за новой партией. А трое начали выкладку стены укрепления.
И тотчас же закончили – один из них схватился за простреленное плечо. Выстрела никто не слышал. После того как упал на землю ещё один «строитель» – пуля попала ему в бедро, всякая работа совершенно остановилась. Третий раб зайцем сиганул в сторону ворот и стремглав понёсся к домам. Не добежал – со стороны базы ударили сразу из нескольких стволов. После этого снайпер переключился уже на бандитов. Какое-то время он молчал, а потом внезапно выпустил несколько пуль прямо по стене одного из бараков.
Со стороны это место ничем особенным не отличалось, так что понять его логику было трудно. Но внутри – там всё обстояло значительно хуже! Именно в этом месте и организовали пролом, чтобы не пересекать открытое пространство – и именно туда сейчас и прилетели пули.
Итог – ещё один раненый бандит. Причём раненый достаточно тяжело. Получалось, что стрелок был неплохо осведомлён о внутреннем устройстве базы? Ну, учитывая ту самую цепь с обручем, что он передал парламентёрам в самом начале противостояния, ничего удивительного в этом не было.
Однако положение становилось критическим. Недовольство среди членов банды росло, как на дрожжах. В строю, считая главаря, оставалось чуть более десятка человек. Да и с рабами надо было что-то делать. Их ценность в сложившихся обстоятельствах была весьма сомнительной, толку с них никакого не было, да ещё и многие из них были ранены и требовали хоть какого-то, но ухода.
