Голоса ночи (сборник)

Что-то отвращало ее от этого: то ли душный влажный воздух, то ли странный силуэт. Она видела его против света и потому не могла различить лицо, но все-таки решила, что мужчина пожилой.

– Вы знали Юлю? Заходите! – он приветливо повел рукой. – Я один.

«А как плохо, что и я одна, – подумала вдруг Настя, делая неуверенные шаги. – Глупая… Мало ли что?!»

– Тут у меня кого только не было! – продолжал хозяин. – Милиция – раз, милиция – два. Унесли даже процессор.

– Да, от ее компьютера. Хотели забрать монитор и колонки, но я не дал.

Это было уже куда понятнее. Дело об убийстве Николая, следствие. Этот мужчина все знает. Настя слегка приободрилась.

– Значит, была милиция? А что они говорят?

– Так вы не оттуда? – сразу насторожился он. – А кто вы?

– Я… Знала Николая, – нерешительно ответила Настя. – С Юлией Федоровной я не знакома.

– И не будете знакомы, – с необъяснимой иронией заметил тот.

– Умерла. Повесилась. В начале мая, в каком-то занюханном кафе.

И воздух снова сотрясли те самые внезапные рыдания, которые выбили из колеи следователя в первый его визит. Настя стояла как заколдованная. Она ожидала всего, но такого…

– Повесилась? – наконец вымолвила она. – Почему?

Это фамильярное обращение вырвалось у нее совершенно бессознательно. До сих пор девушка старалась делать вид, что не имеет прямого отношения к человеку, о котором спрашивала. Ей казалось, что так можно узнать больше…

– Кому – Коля, кому – никто! – отрезал тот, мгновенно перестав всхлипывать.

– Почему она это сделала?

– Никто не знает. Оставила записку с дурацким смыслом. Меня все таскают, выясняют, что это значит. Про ее личную жизнь спрашивают, а что я про нее знаю? И про твоего Колю тоже… А я с ним никаких дел не имел!

Он сразу перешел на «ты», совершенно перестав стесняться. Снова взвыла труба, откуда-то из глубины квартиры потянуло влажным паром.

– Почему вы решили, что он мой? – еле слышно спросила девушка. Она не кривила душой: сама не понимала, «ее» ли он или чей-то еще?

– А чей? – спросил мужчина. – Моя дочь с ним и нескольких недель не прожила.

– Я ничего не знаю об этом.

– И я – ничего, – мужчина раздражительно повел носом. – Ну и сырость, скоро штукартурка с потолка начнет падать.