Голоса ночи (сборник)

 – Жаль, хотелось бы спасти…»

Вода плохо впитывалась в пересохшую, слежавшуюся землю, Настя провозилась с поливом больше получаса, справдливо полагая, что одной лейки такому гиганту не хватит. Попутно ей вспоминался тот сон, где все они – Котик, она сама и драцена – оказались в странном, испещренном тенями мире. И где Николай подал такой бессмысленный совет – посмотреть ошейник у собаки. «Во сне там ничего не оказалось, а он велел смотреть внимательнее, – вспомнила Настя. – Если бы я рассказала сон маме, она бы точно как-то его истолковала.

Но что толку? Посмотрела я и что получила? Бесполезный адрес. Нет уж, пусть собака навсегда остается у меня».

Пес, активно интересующийся опадавшими листьями, крутился тут же. Один лист он взял в зубы и задумчиво принялся жевать, как будто веря, что тот вот-вот приобретет какой-то дивный, неизведанный вкус. Потом отвернулся и деликатно выплюнул.

«Жует, дурачок, и не знает, что его ошейником уже интересовались, – подумала Настя.

 – Рая сказала, что он никому этого не позволял. А мне позволил бы, если бы не спал? Почему он ушел со мной, выделил меня из всех?»

– Можешь объяснить, почему?

Возможно, спаниель мог, но в силу своей физиологии просто не умел. Вода наконец просочилась в землю, и Настя, наскоро погуляв с псом, тоже уселась перед телевизором. Отец покосился на нее и проворчал, что дочка нынче стала с причудами: тащит в дом горшки, собак, а на парней даже внимания не обращает.

Братец пытался подразнить Настю, но та и бровью не повела. Она смотрела на экран, но за ходом матча не следила. Она думала о том, вспомнит ли что-нибудь Мария, а если вспомнит, то что? «Ведь правда, что мне дадут ее воспоминания о том, где она прежде встречала Юлию Чистякову? Ровным счетом ничего. Но это единственная зацепка… Может быть, она видела ее вместе с Николаем, а его фотография у меня есть. Покажу – она опознает. Но… Что дальше?»

Мария, или Мария Степановна, как называли ее на работе, ничуть не преувеличила перед Настей особенностей своей памяти.

Нельзя сказать, чтобы она отличалась ими всю жизнь – разве что в последние несколько лет, когда приобрела привычку засиживаться в кафе. Привычка появилась после развода, когда ей стало слишком одиноко ужинать перед телевизором и даже не иметь возможности перекинуться с кем-то словом. На службе никто даже не подозревал, что она порой напивается.