Голоса ночи (сборник)

Но только умоляю, дорогая, – он комично сложил руки перед тем, как сесть в машину, – не повторяй свой тогдашний подвиг! Валерьян до сих пор вспоминает, как лихо ты выхлестала два графина водки, а на закусь обошлась одним бутербродом!

Мария смутилась и, садясь на заднее сиденье рядом с Настей, шепнула ей:

– Это я тогда хотела вспомнить…

– О чем? – вполоборота спросил муж.

– Так, это тебя не касается, – солгала она. Собственно говоря, Мария играла не совсем чисто.

Она отлично понимала, что для девушки куда важнее было бы знать, что этот самый Борис и есть спутник самоубийцы.

Но… Это дело успело набить ей оскомину. Во-первых, самоубийство было настолько бесспорным, что выдавать кому-то Бориса значило напрасно создавать ему неприятности. А она любила его – по-настоящему. Ну, а во-вторых, Мария, как старшая подруга, от души желала Насте скорее забыть свой неудачный роман и все, что с ним связано.

Борис был потрясающе деликатен и на романтические темы не обмолвился ни словом, он твердо чтил завет жены.

Настя с любопытством оглядывалась по сторонам и больше глазела, чем ела. Мария держалась очень чинно, но официантка, обслуживавшая ее в первый раз, все-таки узнала ее и теперь, казалось, ждала заказа на графин водки. Мария с достоинством попросила свежевыжатый сок и зеленый салат. Борис лишь посмеивался, жадно ел и подливал Насте вина. Вскоре девушка окончательно захмелела и расчувствовалась. Она вспомнила, как впервые встретилась с Марией, и призналась, что никогда бы не поверила, что они станут приятельницами.

– Это кафе где-то рядом? Мы сюда ехали по другой улице.

– Да, недалеко, – подтвердила Мария. – Пройти сквер до конца и повернуть за угол, налево… Или вернуться к моему дому и опять за угол, только направо. Тут микрорайон выстроен треугольником, так что, если идти дворами, рукой подать.

– Но, дамы, – рассердился Борис, – неужели вы собрались идти туда дворами или вообще как-то? Это грязная забегаловка!

Жена заиграла вилкой. Она знала, что Борис это кафе терпеть не может, по вполне понятным причинам, знала также, хотя никогда не говорила этого, что ни разу по своей воле он не согласится проехать мимо него.

Ее удивляло лишь, что он согласен жить на той же улице, только в другом ее конце, и объясняла это его беспросветной ленью к любым переменам.

– Ну, она все-таки не такая грязная, как твоя роскошная квартира, – решилась она. – Знаешь, Настя, это одновременно и хижина, и дворец.