Голоса ночи (сборник)

Никак не могла поверить, что все ее обманули. Он, я…

В глазах у Бориса внезапно появились слезы. Он признался, что горько раскаивается в том, как обращался с женщиной, отдавшей ему сердце… Любившей его так преданно, горячо…

– Ну, это в сторону. Она это написала, а не сказала.

– Сперва сказала, еле слышно, потом написала. Я сбежал, сбежал, – Борис зарыдал, закрывая лицо мокрыми от слез красивыми руками, на которые так любила смотреть его нынешняя жена. – Я не предполагал, что она так близко к сердцу примет… Простите!

– Рудников сбежал с деньгами во Владивосток.

Как вы туда попали?

– Я?! – Тот с ужасом поднял глаза. – Никогда там и не был.

– Вы догнали его на самолете? Мать Рудникова говорит, что кто-то все время звонил ей в то время, когда сын возвращался в поезде. Этот человек спрашивал, не приехал ли тот домой?

– Да что вы? Чтобы я? Вы хотите сказать, что я догнал его, выслеживал там, зарезал?!

– Вам нужны были деньги.

– Это так же глупо, – вскочил Борис, – как написать перед смертью такую фразу: «Кто-то должен умереть».

Немыслимо! Я нормальный человек!

– Стоп. Расскажите о Марии Карпенко, вашей нынешней жене. Зачем вы женились? И ведь буквально сразу после смерти любовницы.

– Почему сразу? Прошло полтора месяца, а то и два.

– Вас заинтересовала ее квартира? Дела-то шли не очень?

– Ага, – прищурился Борис. – Вот вы и противоречите себе. Зачем мне ее квартира, зачем еще кредит, если я, по вашим словам, убил и ограбил несчастного Рудникова? У меня должна быть куча денег!

Следователь кивнул, углубляясь в бумаги:

– Точно.

Но лишние-то не помешают? А потом, у вас ведь уже не было верной подружки, которая станет вас спасать из передряг. Решили сыграть по ее сценарию, так?

– Так, – Настя без раздражения вдохнула запах сигары. Ведь это было в последний раз. – У меня другие планы.

– Не знаю. Ничего пока не знаю.

– Двадцать три. Достаточно, чтобы задуматься о своей жизни.

– Нет. О той жизни, которую веду сейчас.

Валерьян Тимофеевич обернулся. Его грузная фигура темным пятном вырисовывалась на фоне открытых жалюзи.

Погода все еще держалась хорошая, но было ясно – скоро наступит осень.

– Этот идиот никогда не внушал мне доверия, – сказал он. – И взяли-то его глупо. Глупее некуда! В гостинице зарегистрировался.

– Да. Так, значит, я увольняюсь.

– Жалко, – он присосался к сигаре. – Ты была лучшей секретаршей из всех, кого я знал.

– Почему вы ее спасли?

– Да. Почему вы велели мне развести ее?

– Жалко стало. Сработало, понимаешь, такое реле.