Голоса ночи (сборник)

Лена не курила, но если бы курила, то сигареты мужа. Михаил тоже курил. Анжелика отделила в сторону окурок «ЛМ» – запомнила у Михаила красно-белую пачку. Остались два окурка. Один – ее собственный, «Честерфилд». Другой – точно такой же, как тот, который тлел в ее пальцах – белый с золотым ободком. «Кто выкурил эту сигарету?! – соображала она. – Сигарета вроде дамская, но следов помады нет… Лена? Она не курила, я уверена. Не Саша. И не Михаил, разве только я что-то перепутала. Юра. Это он».

Она не колебалась ни минуты.

Взяла полупустую пачку «Данхилла», сунула в карман ключи и вышла на лестничную площадку. Позвонила в дверь напротив. Юра при виде ее чуть зубами не скрипнул:

– Ну, что такое?! Ведь уже договорились?

– Не ты забыл? – Она показала ему сигареты.

– Я! – Он хотел забрать их, но наткнулся на сопротивление: Анжелика крепко сжимала пачку, не собираясь так просто с ней расстаться. Он удивленно спросил: – Да ты что? Это мои, мои!

– А ты уверен? Это дамские сигареты. – Она изобразила лукавую улыбку, но в груди у нее был дрожащий холодок: «Он не понимает, что одна сигарета валялась у трупа.

Он этого не знает. Он не боится».

Юра шумно выдохнул и посмотрел на нее с показной жалостью:

– Скучно тебе, да? Ну, ты займись чем-нибудь, ради бога, только оставь меня в покое! Мне диплом надо заканчивать! И сигареты можешь взять себе! И не надо сегодня приходить, не надо! Может, я у тебя еще что-то забыл?! Тогда скажи сразу, не создавай мне проблем!

– На, – она сунула ему пачку.

 – Я к тебе не пристаю. Но могла я спросить, почему двухметровый парень курит дамские сигареты?

– Это мамины сигареты, – он едва владел собой. – У меня кончились, я взял у нее. Все?

Дверь захлопнулась у нее перед носом. Похоже, захлопывание дверей было семейной слабостью у обитателей этой квартиры. Анжелика вернулась к себе. Первый испуг прошел, теперь она могла спокойно рассуждать. «Ну, а с чего я взяла, что всякий, кто курит «Данхилл» с ментолом, мог убить моего мужа? – спросила она себя, усаживаясь перед экраном и перематывая кассету.

 – Теоретически, конечно, всякий мог убить, но сделал это кто-то один. А все остальные потребители сигарет с ментолом не виноваты. Тем более этот верзила. А почему «тем более»? Да он не испугался. Хотя по моему лицу все можно было понять. Я же с ним не заигрываю! Глупо вышло… И все же… Нет, а при чем тут его мамаша? Мамаша, которая меня ненавидит, а ведь я ей ничего не сделала.