– Не думаю, что мистера Стрейнджуэйза интересует, чего недостает в нашем хозяйстве.
Она остроумна, но у нее нет чувства юмора, заметил про себя Найджел; она – настоящий сатирик.
– И вы не знали о существовании этой капсулы? – спросил он ее.
– Не знала. До вчерашнего дня.
– А кто-нибудь знал?
– Харки. Мы с ним образовали общество самоубийц, – ответил Джимми спокойно. – Не представляю, как мог об этом узнать кто-то еще. Я хранил эту штуку под замком в ящике стола в своей гардеробной, в коробочке из-под пилюль.
На ней было написано «яд». Так, на всякий случай, если кто-нибудь…
– А ключ от ящика?
– О, он в связке с другими ключами. А связка всегда у меня в кармане. На ночь я кладу ее на туалетный столик.
– Когда вы в последний раз заглядывали в ящик? И проверяли, на месте ли коробочка с капсулой?
– Очень давно. Думаю, с год назад.
– Харки говорил вам, что он свою уничтожил?
– Нет… Впрочем, да, говорил. В День победы.
Директор залился беззвучным смехом, видимо, представляя, как Харкер Фортескью торжественно уничтожал свою капсулу.
– Прошу извинить, что я опять задаю вам эти вопросы. Наверняка суперинтендант вчера задавал их вам. Скажите, миссис Лейк, долго ли пробыл у вас брат, заехав за вами по пути в министерство? Это было в то утро, когда убили мисс Принс.
– Вы хотите спросить, – сказала Алиса Лейк, не сводя с него холодного взгляда, – не поднимался ли он в гардеробную мужа? Верно я понимаю?
– Верно. Поднимался?
– Нет. Он пробыл пять или десять минут, я все время находилась с ним, а потом мы уехали.
– Он ничего не говорил вам о мисс Принс в то утро? Не рассказывал, что был у нее накануне вечером? О том, что их помолвка теперь недействительна?
– Меня эти вопросы не очень интересуют, – промолвила миссис Лейк.
– Конечно, вы вправе не отвечать на них. В данном деле я ведь лицо неофициальное. Да и вопросы довольно неделикатные. Но я очень хочу выяснить, кто убил Ниту.
– О… Зачем? – резко бросила ему Алиса Лейк, но на ее тонком лице не отразилось никаких чувств.
Если судить по отсутствию в ее тоне эмоций, вопрос мог быть вызван чисто умозрительным интересом.
– Моя дорогая девочка, – вставил Джимми, – не будь так похожа на героев Блумсбери.
Жена пропустила его слова мимо ушей, продолжая смотреть в глаза Найджелу, будто ожидая ответа на свой вопрос, но не надеясь получить его.
– Потому что, – ответил Найджел, – если теория Блаунта верна, то человек, которого я люблю и глубоко уважаю, виновен в гнусном убийстве.
