Головная боль генерала Калугина, или Слава для Славы

Ярким педикюром или сложными причёсками себя не утруждала. Всё должно быть чисто и функционально.

Перед тем злосчастным вечером же расстаралась так, что себе не верила, когда смотрела на себя в высокое зеркало номера с огромной кроватью по центру, где всё должно было произойти… случиться.

Саша пришёл вовремя, немного смущаясь, подарил скромный букет роз. Вёл себя немного странно, будто нервничал. А может, и правда нервничал, Слава же волновалась, почему он не мог? Всё-таки такой важный шаг, такой решающий… Всё на свете решающий, в одночасье.

Определяющей дальнейшую жизнь, как думалось Славе.

Саша был такой нежный, такой деликатный, такой настоящий. Если бы когда-нибудь Слава мечтала о принце, он был именно таким, даже фамилия у него была замечательная – Царёв. Мысленно Слава уже стала Царёвой.

И всё же что-то отвлекало Славу, она чувствовала какой-то подвох, какой – понять не получалось. Ведь она хотела. Должна была хотеть, вон какую работу проделала, денег заплатила прорву, даже маникюр сделала. С крошечными цветочками, но цветочками же!

Когда бельё было почти снято, Слава судорожно искала в себе признаки физиологического возбуждения, эмоционально она, кажется, была готова, дверь в номер бесцеремонно открылась.

На пороге появился старший брат Игнат. Слава судорожно закуталась в простыню, не понимая, что происходит, даже на возмущение сил не хватало. Это же бред какой-то, сюр! Инсталляция в духе современного искусства под название «Охренели решительно все!»

– Слав, оденься, – коротко сказал Игнат, отводя взгляд к панорамному окну.

Удивительно, но она растерялась, наверное, первый раз в жизни растерялась по-настоящему. Она была готова к любым, самым сумасшедшим ситуациям, рядом не стоящими с понятием «норма».

Прыгала с парашютом не один раз, восемнадцатилетие встретила на многослойных тропах для скалолазания в долине Арко Италии, совершила банжи-прыжок с Башни Макао в Китае, но здесь и сейчас растерялась, как никогда и нигде.

– Телефон сюда! – отчеканил Игнат прямо в лицо Саши, который сначала побагровел, потом побледнел до пугающе мелового цвета.

Саша встал, закутался ниже пояса простыней, прошлёпал босыми пятками к узкой полке, взял телефон, который стоял у стены, упираясь, как на подставку.

Игнат молча взял телефон, придавил палец Саши к панели, чтобы разблокировать. К своему ужасу Слава увидела, что режим камеры был включён и направлен прямо на кровать.