Понятно?
– Понятно, – кивнул Алик, но тут же опять спросил: – А почему садят плохих в темную комнату военные, а не воспитатели?
– Алик, об этом я расскажу тебе после того, как уйдет наш гость. – В комнату вошел парень лет двадцати пяти, с мокрыми волосами, в майке и трико. – А теперь иди с мамой умываться.
Алик насупился и проворчал:
– Никакой это не гость, а военный полковник. Мама, а он нас не посадит в темную комнату? – спросил он у матери, которая взяла его на руки и понесла в ванную.
– Любопытный парень растет, – улыбнулся Гуров, глядя вслед женщине и мальчику.
– Да, весь в меня. Я в его возрасте такой же был, – ответил парень и представился, протянув Гурову руку: – Владимир Андреевич Муромцев.
– Полковник Гуров из Главного управления МВД, уголовный розыск, – представился Лев Иванович и увидел, как удивился при этом молодой человек. – Я по поводу гибели вашего отца, Муромцева Андрея Викторовича, – пояснил он.
При упоминании имени отца лицо мужчины помрачнело. Он отвернулся и посмотрел на фотографию, которая стояла на полке у него за спиной.
– Я не понимаю, – проговорил он. – Отец погиб во время аварии три года назад…
– Да, я знаю, – перебил парня Лев Иванович. – Дело в том, что человека, который был виновен в этой аварии, недавно убили, и мы, расследуя это убийство, пытаемся выяснить обстоятельства, которые бы могли привести к этой смерти. Вы меня понимаете?
– Нет, не понимаю, – заявил Владимир Муромцев, глядя в глаза Гурову. – Когда моего отца тоже, можно сказать, убили, никто почему-то не интересовался обстоятельствами, которые привели к этой смерти.
Отчего-то следствие мало интересовало, что тот, кто убил моего отца и еще одну женщину, фельдшера «Скорой помощи», был пьян, что у него было отягчающее его вину обстоятельство. Следствие вообще мало что интересовало, даже то смешное наказание, которое получил этот подонок. А теперь, когда его кто-то убил, вы начинаете искать его убийцу у меня в доме?
Лев Иванович видел, что парень все больше и больше злится, видел, как его кулаки сжимаются, и он, Лев Иванович, понимал его, понимал его справедливый гнев, понимал всю правдивость его слов, которые он высказывал жестко и сухо.
Гуров поднял ладонь, останавливая речь Муромцева, и тот, сдерживая себя, подчинился, но не перестал смотреть зло и осуждающе.
– Да, я пришел узнать, есть ли у вас алиби на прошлое воскресенье, – ответил Лев Иванович, глядя в глаза Муромцеву.
