Но оказалось, что она не родственница, а, видите ли, она от нашего зятя ждет ребенка, потому и приехала в Москву из Краснодара его искать. И вот нашла, значит…
Корсунов снова замолчал и тяжело задышал, а потом, чуть отвинтив вентиль на баллоне, взял кислородную маску и, приставив ко рту, несколько раз глубоко вдохнул.
– Хорошо, что моя жена тогда лежала в больнице и всего этого не слышала и не видела, – немного погодя продолжил старик. – Она очень любила Галю, и ей было бы тяжело видеть, как рушится жизнь нашей дочери.
Я-то долго церемониться с этой девицей не стал, а дал ей от ворот поворот, заявив, что Иван женат на моей дочери, они счастливы и ждут ребенка, а о ней я даже и не слышал. То есть Иван нам никогда не говорил, что у него в Краснодаре есть девушка. Я назвал ее аферисткой и сказал, чтобы она даже не пыталась искать Ивана. Мол, еще неизвестно, от кого она это дитя нагуляла. Она молча развернулась и ушла, даже не пытаясь что-то мне доказать. Больше я эту женщину никогда не видел.
Я даже не сказал никому, что она приходила. Вот так-то…
Корсунов опустил голову, но потом взял со стола чашку с чаем и сделал глоток.
– После этого, – продолжил он, – начались несчастья. Сначала у Гали случился выкидыш. Ей сделали операцию и сказали, что детей она больше иметь не сможет. Через два месяца после этого погибли мой сын Алексей и сноха, а еще через две недели – умерла жена. Тогда я воспринимал эти события как случайности. Как черную полосу в своей жизни.
Я никогда не был верующим, я был коммунистом и не верил в Божий промысел…
– Сейчас вы считаете, что были наказаны за то, что выгнали ту молодую женщину с порога своего дома? – Станислав исподлобья посмотрел на Корсунова."
"– Жизнь меняет людей, – тяжело вздохнул генерал-майор. – В старости, когда становится некуда спешить и когда есть время задуматься о том, как ты прожил свою жизнь, все события прошлого видятся совсем не так, как мы видели их в дни своей молодости или даже в зрелости.
Я много думал, почему я так тогда поступил. Защищал свою дочь? Но от чего? Они, конечно же, с Иваном вырастили Глеба. Но как? Глеб не оправдал надежд ни моих, ни Ивана. Вот только Галина была слепа и не видела, что ее приемный сын и племянник растет эгоистичным и избалованным. Глеб всегда думал только о себе. Как, впрочем, и я в свое время. Я думал о своем спокойствии и своем благополучии, когда выставлял ту молодую женщину за порог.
