Головоломка

— Иду-иду, — сказал он продолжавшему трезвонить аппарату и рывком сбросил с кровати длинные ноги.

Он был высокого роста и сложен прекрасно: широкий в плечах, с узкими бедрами. Сейчас он был обнажен до пояса, пижамные брюки тесно облегали гладкий твердый живот. С небрежной грацией атлета, легко ступая босыми ногами, он подошел к телефону и снял трубку, втайне надеясь, что звонят не из участка; с его матерью будет истерика, если он не придет на свадьбу.

— Алло, — сказал он.

— Стив?

— Да. Кто это?

— Это Томми. Я не разбудил тебя?

— Нет, нет, я уже не спал. — Он помолчал. — Ну и как чувствует себя жених в день свадьбы?

— Я… Стив, меня кое-что тревожит.

— Хо-хо, — сказал Карелла. — Уж не собираешься ли ты сбежать из-под венца и оставить мою сестричку с носом?

— Нет-нет, что ты, Стив, ты не мог бы ко мне приехать?

— Ты имеешь в виду заехать за тобой перед церковью?

— Нет, я имею в виду сейчас.

— Сейчас? — Карелла помолчал. На лбу его прорезалась вертикальная морщина. За годы службы в полицейском управлении он слышал встревоженные голоса по телефону много раз. И поначалу он приписал некоторые странные интонации голоса Томми вполне понятному волнению жениха перед свадьбой, но теперь он подумал, что здесь было нечто еще.

— Что такое? — спросил он. — Что произошло?

— Я… я не хочу говорить об том по телефону. Ты можешь приехать?

— Я выезжаю. Только оденусь.

— Спасибо, Стив.

Карелла положил трубку и с минуту в задумчивости смотрел на нее. Потом повернулся и пошел в ванную. Вернувшись в спальню, он закрыл жалюзи, чтобы солнечный свет не беспокоил Тедди, оделся, написал ей записку и положил на постель, прислонив ее к своей подушке.

Томми Джордано жил один в собственном доме в пригороде Риверхед, менее чем в трех милях от дома Кареллы. Он был ветераном корейской войны, с которым судьба сыграла мрачную шутку, когда он был за границей.