Головоломка

Браун заметил, что это чертовски неудачный способ начинать партнерство, а Вейнберг ответил, что сам Браун начал его еще хуже, неся всю эту чушь о заключенном из Юты — это прямо из мультфильма о Микки Маусе. Неужели Браун думает, что он во все это поверит?

Браун сказал:

— Ладно, думаю, что у нас обоих есть свои причины скрывать источники информации.

А Вейнберг ответил:

— Может быть, когда мы узнаем друг друга получше, но я никогда не думал, что моим партнером будет черномазый.

Браун посмотрел на него.

Для белых было обычным называть негров черномазыми, но для Брауна это слово всегда было и продолжало оставаться унизительным.

Вейнберг улыбался счастливой пьяной улыбкой, и оскорбление скорее всего было непреднамеренным.

— Тебе это не нравится? — спросил Браун.

— Что?

— То, что я черномазый, — сказал Браун, сделав ударение на последнем слове.

Вейнберг уставился на него квадратными глазами.

— Неужели я так сказал? Я так тебя назвал?!

Браун кивнул.

— Тогда извини! Я не хотел! — Он протянул руку через стол.

 — Прости, Арти!"

"— Забудем об этом.

Но Вейнберга понесло.

— Может, я самый гнусный тип, каких только земля носит, может, я и способен на разные мерзости, но уж чего я не сделаю, так это не назову тебя черномазым. Если бы я так не надрался, я бы не сказал ничего такого…, что могло бы обидеть моего доброго друга, да к тому же еще и партнера.

— О'кей, — сказал Браун.

— О'кей, прости меня, Арти, прости.

— О'кей.

— О'кей, — сказал Вейнберг. — Пойдем домой, Арти. Арти, я думаю, нам пора домой.

Меня в барах вечно тянет в драку, а я не могу позволить себе никаких неприятностей, пока мы не обтяпаем наше дельце, а? — Он подмигнул. — О'кей? — Он снова подмигнул. — А завтра утром ты навестишь эту малышку, Джеральдину Фергюсон. Ты ей скажи, что если она не отдаст нам картинку, мы заявимся к ней и сотворим с ней что-нибудь жуткое, о'кей? — Вейнберг ухмыльнулся. — Я не могу придумать ничего такого прямо сейчас, но утром что-нибудь придумаю, о'кей?

В субботу утром Браун запечатал в конверт, полученный у Вейнберга, фрагмент фотографии, имя и адрес Джеральдины Фергюсон, и опустил его в почтовый ящик у ворот дома № 1134 на Калвер-авеню, в трех кварталах от 87-го участка.

На почтовом ящике стояло имя “Кара Бинери” — маленькая шутка Стива Кареллы — “карабинеры” по-итальянски означает “полиция”. Было решено, что Браун должен держаться подальше от участка. Но ему хотелось, чтобы Карелла смог получить всю информацию уже по дороге на работу.