Головоломка

Похоже было, что Лючию вовсе не раздражает беседа с полицейским; она говорила на сицилийском диалекте, который Карелла понимал лишь отчасти, и обещала рассказать все, что ей известно о фрагменте фотографии, полученном в наследство от сестры. Хотя, как вскоре выяснилось, она совсем ничего о нем не знала.

— Я не понимаю, — нахмурился Карелла. — Разве вы не говорили страховому инспектору, что на целой фотографии показано место, где спрятано сокровище?

— Какое сокровище? — удивилась Лючия.

— Сокровище, — повторил Карелла.

— Я ничего не знаю ни о каком сокровище, — сказала Лючия. — И что еще за список? Я отдала ему только маленький кусочек фотографии.

— И вы не давали ему списка с именами?

— Нет. Кстати, мистер Кратч так и не заплатил мне обещанную тысячу долларов. Вы знаете этого человека?

— Да, знаю.

— Не могли бы вы попросить его прислать мне эти деньги? Я отдала ему фотографию, и со своей стороны вправе ожидать, что он расплатится со мной по справедливости.

— Дайте подумать, мисс Ферольо, — озадаченно произнес Карелла. — Так вы не давали Кратчу никакого списка имен?

— Никогда.

— И вы ничего не говорили мистеру Кратчу о сокровище?

— Если я ничего не знаю, то о чем же я могла ему рассказать?

Она неожиданно повернулась к Карелле, улыбнувшись весьма соблазнительно для женщины ее возраста. — А там действительно есть какое-то сокровище, синьор?

— Это одному богу известно, синьорина, — улыбнулся в ответ Карелла.

Самые лучшие взломщики на свете — это полицейские. В основном используются три различные системы сигнализации. На служебном входе Фергюсон-гэллери стояла замкнутая система. Это означало, что ее нельзя вывести из строя, просто перерезав провода, как это обычно бывает с самыми дешевыми системами. Слабый ток постоянно проходит по проводам замкнутой системы; если вы их перережете, нарушив тем самым подачу тока, зазвучит сирена. Поэтому Браун замкнул провода кусочком проволоки, а затем открыл дверь с помощью полоски целлулоида.

В галерее было тихо и пусто.

Солнечные лучи пробивались сквозь широкие застекленные витрины, выходившие на Джефферсон-авеню. Белые стены были чистыми и безмолвными. Только картины “кричали” своими яркими красками. Браун направился к голубой двери в дальней стене, открыл ее и вошел в офис Брэмли Кана.

Он начал с письменного стола.