Голубая звезда

Он был из тех оперативников, которые могут быть незаметными в любом окружении — средний рост, средний вес, темные волосы, и никаких особых примет, кроме золотого зуба, но он был виден только, когда Ночной Ястреб улыбался.

— Что, добавил зависть в список своих недостатков? — поддразнила Аллегро.

Он покачал головой.

— Ну, знаешь, когда-нибудь…

— Хотела бы я посидеть с тобой, обсудить твою личную жизнь, или ее отсутствие… — сказала Аллегро, — Но у меня вот тут как раз работа подвернулась.

Благодаря ее гибкости и подвижности, а также прибору ночного видения она могла проскользнуть через завесу лучей сравнительно легко. Под некоторыми она пролезала, другие перепрыгивала, пока не добралась до двери в коридор. Оказавшись там, она открыла небольшую планшетку, закрепленную у нее на груди, и, достав мини-перископ, просунула его под дверь.

Вращающаяся камера на противоположной стене как раз смотрела в ее направлении. Аллегро дождалась, пока камера завершит один оборот, а потом начала считать про себя.

Когда камера снова смотрела на дверь спальни. Аллегро убрала перископ и начала обратный отсчет, а потом, ничего не опасаясь, открыла дверь. Камера была направлена в другую сторону, Аллегро по-пластунски, как могла быстро, выползла из двери и направилась по коридору, искусно лавируя между вертикальными и горизонтальными лучами.

Когда она добралась до кабинета, ее встретил основательно въевшийся запах табачного дыма.

Здесь курили дорогие сигары. Аллегро проскользнула внутрь и оглядела кабинет, светя микро-фонариком, отыскала взглядом репродукцию «Зеленой Женщины 7» Корнеля. То, что нужно. Обходя лучи, Аллегро подошла к картине и осторожно сняла ее, затем приставила к стене у своих ног.

— Эврика, — она сняла прибор ночного видения и подняла лыжную маску.

— Нашла? — спросил Ночной Ястреб.

— Ага.

— И?

— И не могу понять, в чем соль, — ответила она, — В чем вся пикантность — взять и нарисовать ее зеленой.

— Смешно. Очень смешно."

"— А, да, и сейф тоже тут, — она посветила на маленькую стальную дверцу, которая была за картиной. Какой предсказуемый тайник. Это явно не та работа, которую Аллегро надолго запомнит. В тех операциях, действительно отпечатались в ее памяти, у цели присутствовало какое-то воображение. Аллегро приходилось показывать лучшее, на что она способна.