Голубая звезда

Какое-то время они спорили о начинке, и сошлись на том, что это будет пицца с пеперони, черными маслинами и дополнительной моцареллой. Им сказали, что привезут пиццу минут через тридцать-сорок.

— Я пока сбегаю наверх, приму быстренько душ, — сказала Крис, заставляя себя встать. Ей казалось, что шпаклевочная пыль забилась в каждую пору кожи.

— Знаешь, для меня можешь не особенно наряжаться, — сказала Энджи.

Какой бы усталой Крис ни была, она не могла не задуматься о том, чего было больше в этих игривых подколках со стороны Энджи — желания сострить, или искреннего интереса.

— Нет, не можешь же ты быть настолько эгоистичной.

— Может же девушка надеяться. Как говорится: «надежда умирает последней и живет вечно».

Крис почувствовала, как у нее горят щеки.

— Так же вечно… как и твое нахальство, — ответила она, надеясь, что смогла вложить в эту реплику все свое высокомерие.

— Ты не против согреться немного? — спросила Энджи.

При этих словах в памяти Крис немедленно возникла сцена с поцелуем, вчерашняя ночь и мост. Погрузившись в эти воспоминания, она едва не забыла дышать. Несколько секунд она честно искала подходящий ответ, но сдалась. Энджи оглядывала ее с головы до ног, сидя в кресле напротив. Ее лицо выражало невыносимое самодовольство, словно она точно знала, о чем именно подумала Крис, и какой эффект возымели ее слова.

— Верни мысли на несколько метров выше, — проговорила Энджи мягким вкрадчивым голосом. — Я имела в виду камин.

Игривое выражение глаз Энджи заставило Крис испытать невероятное чувство дежавю, но, как бы она ни пыталась, описать свои ощущения у нее не получалось. Энджи удавалось входить к ней в доверие, все больше и больше, но то, как она это делала, вызывало беспокойство.

— Не обольщайся, — ответила Крис, покидая комнату. Обернувшись, она не удержалась и проговорила. — А огонь развести было бы неплохо.

Крис выводил из себя тот факт, что она выбирала, в чем бы спуститься есть пиццу в собственном доме. Свой первый выбор она отвергла, едва взглянув в зеркало.