Голубка

Несмотря на свою домовитость и хозяйственность, которую обнаружили в ней еще в юные годы, Лиза оставалась совершенно неискушенной в делах амурных. Сколько себя помнит, она всегда что-то готовила, стирала, штопала, заготавливала, мыла, солила, сушила, убирала. Лизе не довелось побывать замужем, и когда ей перевалило за тридцать, то за ней среди далекой немногочисленной родни в курской деревне закрепилось звание старой девы. Звание это Лизу ничуть не огорчало, и она знала, что так называют ее те, кто черной завистью завидует ее счастью.

Лиза была довольна своей московской жизнью, и ни на что не променяла бы ее никогда. Но, оставаясь в некотором смысле младенчески чистой, Лиза теперь не могла взять в толк, что же стряслось с ее любимицей и как поступить ей, Лизе.

Она не придумала ничего лучше, как начать уговаривать Лерочку, словно малого ребенка. Дескать, нужно показаться доктору, тот выпишет лекарство, Лерочка выздоровеет и станет снова здорова и весела.

Лера слушала Лизин лепет, держась с нею за руки. Ей было сейчас все равно, что говорит Лиза, но было немного легче уже от того, что добрый человек греет ее своим душевным теплом.

В какой-то момент нервы не выдержали, и она разрыдалась, уткнувшись в теплое Лизино плечо.

– Я не больна, Лиза, – сквозь рыдания выговорила она. – Я… мне кажется, я… у меня уже давно нет месячных!

Самым трудным оказалось выговорить эти слова. Теперь она смотрела исподлобья на ошарашенную Лизу и ждала ее реакции. Лиза с реакцией запаздывала. Она смотрела на Леру и молчала.

Она никак не могла сопоставить ту крепышку Лерочку, что за обе щеки уплетала плюшки с киселем, с тем, что сейчас услышала.

Лерина тайна придавила Лизу.

– Лерочка… как же это… случилось? – только и смогла выдавить Лиза, прикрыв рот краем фартука.

– Я люблю одного человека, – сказала Лера, с удивлением обнаружив, что теперь ей уже легче говорить. Лиза невольно становилась соучастницей, пока не подозревая об этом. – И мы… у нас была близость. Он тоже меня любит, Лиза!

– Где же он теперь? Почему ты не познакомишь его с родителями?

– Он уехал! Он очень далеко уехал, Лиза! И он ничего не знает…

– Нужно сказать Татьяне Ивановне, – промолвила Лиза, и тогда они обе понимающе уставились друг на друга.

– Нет! – вскрикнула Лера и схватила домработницу за плечи. – Ничего не говори! Не смей!

– Но как же, Лерочка…

– Мы потом, Лиза. – Лерочка говорила горячо, напористо, и Лиза совсем растерялась. Лицо девочки блестело от слез. – Сначала я должна написать Юре.