Голубка

Или же она не знала собственную дочь никогда?

Она очнулась только, когда хлопнула дверь на лестничной клетке – молодые вышли.

– Петя, ты что-нибудь понимаешь? Почему ты так спокоен, Петя?

Она с удивлением наблюдала, как Петр Дмитриевич достает кубинские сигары – подарок друзей и собирается закурить. Она отказывалась его понимать. За годы совместной жизни они так изучили нравы и привычки друг друга, что все в их быту стало прозрачным. Татьяна Ивановна давно знала, что и в каких случаях курит Петр Дмитриевич.

Например, когда он злится или волнуется, когда у него неприятности, он курит папиросы «Беломорканал», которые хранятся в нижнем ящике его рабочего стола.

В обычное время он курит трубку – привычка, которую он завел себе, дослужившись до генерала. Сигары же он раскуривал в особом, приподнятом настроении. Татьяна Ивановна бы даже сказала – в состоянии некоторого куража! Поэтому сейчас она взирала на мужа, отказываясь понимать.

– Как тебе, Петя, финт, который выкинула наша дочь? – осторожно начала она, пытаясь разгадать позицию генерала.

 – Ведь сделал предложение Олег Ключарев. Ты можешь себе представить? Она не ответила ему ни «да», ни «нет». Для нее, видите ли, это оказалось неожиданностью!

Генерал промычал себе под нос что-то неопределенное, но Татьяна Ивановна не сдавалась. Она жаждала закрепить позиции.

– Отказать парню из порядочной семьи, которого знала всю жизнь! И дать согласие чужаку, с которым знакома два дня! Ты мог что-нибудь подобное ожидать от нее, Петя?

Петя неопределенно пожевал губами и, выпустив дым, поднял брови, собрав на лбу гармошку морщин.

– Как я посмотрю в глаза Розе Ключаревой? Ее сын без пяти минут дипломат. У него командировка на Кубу, он…

– Значит, на Кубу – хорошо, а во Владивосток – плохо? – негромко заговорил генерал, и Татьяна Ивановна остановилась. Она уставилась на мужа.

– На Кубе хотя бы тепло, – растерянно проговорила Татьяна Ивановна.

– Да! Но служить-то надо и там, где холодно! – возразил генерал.

Татьяна Ивановна поджала губы.

Она не любила, когда муж начинал рассуждать на патриотические темы. Разве она когда-нибудь возражала против того, чтобы воспитывать дочь как комсомолку, а не как кисейную барышню? Да никогда же не возражала… вслух. Однажды Лерочка не захотела идти на демонстрацию в промозглом ноябре. Она попыталась было заступиться за дочь. Что тут началось! Вся семья, включая Лизу, выслушала гневную лекцию о патриотическом долге и политическом положении в мире.