Комиссар тут же связался с ФБР, и довольно скоро удалось установить, что это почерк Алана Дершовица, профессионального убийцы, нанятого мафией. ФБР разыскивало его уже три года. Правительства нескольких государств обратились в Интерпол с просьбой найти этого человека. Но… Дершовиц был неуловим.
В шестом часу утра из отдела по внутреннему пульту раздался голос дежурного. Это был Жунцзы. Он попросил у комиссара уточнить некоторую информацию. После уточнения он снова отключился. Все было спокойно.
В семь часов утра комиссар уже сам связался с отделом и попросил дежурного выяснить, кто принимал информацию о Гонсалесе. Китаец, проверив по журналу, коротко сообщил, что информацию принял он сам. Комиссар, поблагодарив, отключил пульт.
Они так и не заснули в эту ночь. Но ничего конкретного не придумали.
Рим. День двадцать седьмой"
"Приехав рано утром во Дворец правосудия и простояв почти час[19] у ворот, Дюпре с раздражением поднимался по лестнице. В конце концов Кинничи мог бы выбрать и другое место для встречи.
Появление регионального инспектора во Дворце правосудия совсем нежелательно. Но это была как раз та ситуация, когда приходилось идти на определенный риск. Кинничи обещал пригласить одного из наиболее влиятельных «отцов» сицилийской мафии, а магнитофонная лента с разговором Ди Перри была по-прежнему у Дюпре.
Надо было убедить мафиози, что Ди Перри с согласия Индзерилло обманывал другие «семейства». И эта запись была необходима.
Дюпре вдруг подумал, какую дорогую цену заплатил бы за эту ленту сам Сальваторе Индзерилло. Раздражение постепенно улеглось. Ради того, чтобы отомстить убийцам Луиджи, он согласен еще десять дней ходить во Дворец правосудия, лишь бы добиться своей цели.
В кабинете следователя его уже ждали. Кинничи, улыбаясь, пожал ему руку.
— Как ваша спутница? Не боитесь снова оставлять ее одну?
— Я предупредил ее, чтобы не выходила из гостиницы.
— Думаете, послушается? — Кинничи, приехавший вчера в отель и познакомившийся с миссис Дейли, был очарован ее красотой и умом.
И хотя по возрасту он годился ей в отцы, Элен сразу же почувствовала к следователю взаимную симпатию.
— Ох уж эти женщины, — вздохнул Кинничи, — если бы они всегда нас слушались. Но, — он развел руками, — те времена прошли.
Дюпре не возражал. Они уселись за стол, и Кинничи, включив маленький телевизор, предложил послушать последние новости.
