Все эти дни миссис Дейли и региональный инспектор Дюпре работали не покладая рук, перебирая груды банковских документов, просматривая объемные досье о деятельности банка «Ньюген-Хэнд» и соприкасающихся с ним корпораций.[11]
Послышался вздох. Дюпре оглянулся. На диване лежала миссис Дейли. Она открыла глаза и села, поджав под себя ноги.
— Я, кажется, заснула?
— Ничего, я почти закончил.
— Я долго спала?
— Не очень. — Дюпре бросил взгляд на часы.
— Почему вы меня не разбудили?
— Не хотел.
— Это вы меня укрыли?
— Да.
— Вы работаете уже второй день не смыкая глаз. Отдохните хоть немного.
— Я отдыхаю. Просто вы этого не замечаете.
— Действительно. Я этого как-то не заметила.
— Честное слово, я отдыхал.
— Не лгите.
Шарль улыбнулся.
— Мы, кажется, ссоримся?
У Элен вспыхнули глаза.
— Еще нет, но, если вы будете так работать, мы обязательно поссоримся.
— Не беспокойтесь, я еще выдержу.
— А потом упадете. Ложитесь на мое место и постарайтесь уснуть. Вам надо отдохнуть.
— Нет, мне нужно просмотреть еще несколько документов, вот тогда и отдохну.
— Выпейте хотя бы кофе.
— С удовольствием.
— Я сейчас приготовлю. — Миссис Дейли встала с дивана и включила кофеварку.
Через несколько минут кофе был готов. Элен разлила его в две чашки.
— Пейте.
— Благодарю. Вы хорошо готовите кофе.
— Лучше, чем ваша жена? — В глазах координатора появились лукавые огоньки.
— Я не женат. — Шарль улыбнулся, разгадав нехитрую уловку.
— Странно. Сколько вам лет?
— Тридцать четыре.
— Вы выглядите моложе.
— Спасибо. Я об этом как-то не думал.
— И не были женаты?
— Нет.
— Почему?
— Не знаю. Наверное, не успел.
— Не успели?
— Женщинам не нравилось ждать. Миф о Пенелопе — всего лишь миф. Десять лет назад у меня была невеста, но я часто пропадал неделями, а то и месяцами — это, разумеется, никому не нравилось. И ей тоже, как и ее родителям. Она ждала-ждала, а потом вышла замуж за моего друга.
— Значит, не любила, — тихо сказала Элен.
— Значит, не любила, — согласился Шарль.
— И вы не жалели?
— Немножко.
Было грустно и жалко.
— Ее?
— Себя.
Миссис Дейли промолчала. Шарль понимал, почему она спрашивает и почему он отвечает. Конечно, это было грубым нарушением одного из параграфов устава, запрещающего рассказывать о своей личной жизни. «Голубые» знали только свои легенды и легенды своих товарищей, на большее они просто не имели права. Но, проработав в организации не один год, Дюпре знал, что очень часто нарушается именно этот параграф устава.
