Хватов настиг его, замахнулся и… тут сбоку промелькнуло нечто с распущенными черными волосами, и это нечто вдруг накрыло Антона собой за секунду до того, как на засранца должна была обрушиться кара.
Кожаный ремень громко хлестнул по девичьей спине.
— Слада! — охнул Данил, когда было уже слишком поздно.
Он замер на месте, нервно сглотнув.
Сын бросился в сторону из-под своей спасительницы. Белоснежка попятилась, но оступилась о складку на ковре и со всего размаху грохнулась, приложившись затылком о стену. Осела на пол.
— Слада! — закричал Данил с надрывом и бросился к ней.
— Пап, я не виноват! — вдруг возник рядом с ним сын.
— Чтоб глаза мои тебя не видели! — рявкнул Хватов и наклонился к Белоснежке. — Ты как? Сильно ударилась?
— Ой-ой, — простонала она, открыв глаза.
— Больно, маленькая?
Хватов опустился рядом с ней на колени, ощупал ее затылок, почувствовал пальцами зарождавшуюся шишку. Поднялся, недолго думая, подхватил Сладу на руки и потащил вниз, на кухню.
Рявкнул на повара и помощника, и те тут же вылетели вон.
Посадил драгоценную девочку на стул, а сам достал из холодильника лед, завернул в полотенце и приложил к ее затылку.
— Как себя чувствуешь? — спросил каким-то глухим, неестественным голосом.
— Голова гудит, но в целом нормально, — тихо ответила Слада.
— Сильно гудит?
— Не очень…
Хватов громко выдохнул.
Поставил стул рядом и продолжил держать лед на шишке, свободной рукой придерживая волосы Белоснежки.
Сердце билось в груди до такой степени яростно и быстро, что у Хватова в висках стучало.
Шутка ли, чуть не угробил девчонку просто так. И не какую-нибудь, а самую-самую любимую. Сколько людей так погибает? Простейшая бытовая травма вполне могла закончиться катастрофой.
Он никогда не бил женщин и меньше всего хотел бы причинить боль именно этой конкретной женщине. Самой дорогой, какая у него была. Той, кому и намека на предательство простить не мог.
Не мог простить, и всё тут.
После того случая с женихом Белоснежки стоило Хватову увидеть ее, как кровь мгновенно вскипала.
Хотелось крушить мебель, делать гадкие вещи, о которых потом обязательно пожалеет.
Сохранять контроль над собой стоило неимоверных усилий, поэтому Данил и держался от Слады подальше. Максимум — полчаса общения в день, в основном за едой. Но и домой отпустить не мог; от одной мысли, что Милова исчезнет, становилось тошно.
Слада всё это время вела себя так, будто была даже рада резкому похолоданию в их отношениях.
