Впрочем, и достанется она королеве. Королеве его сердца.
Хватов не шел домой — летел, переступал через одну ступеньку, поднимаясь на второй этаж. Притормозил только у двери Белоснежки. Сначала хотел войти просто так, потом подумал — правильнее будет постучать. Постучал. Еще раз и еще, только кто бы ему ответил.
Разозлился, вошел и обнаружил, что спальня пуста.
Достал телефон, набрал номер Белоснежки.
— Ты где? — Данил постарался, чтобы его голос звучал ровно, хотя хотелось орать.
— Как где? В спальне, жду тебя, — ответила Слада.
Он обернулся по сторонам и даже зачем-то заглянул под стол, разумеется, никого там не обнаружив.
— Слада, не дури, я в спальне! Тебя тут нет.
— Я в твоей спальне. Разве не тут надо было ждать?
— Оставайся там, я приду.
Для успокоения Данил несколько раз глубоко вздохнул и зашагал к себе.
Мысленно уже говорил Сладе комплименты относительно ее платья, каким бы это платье ни было, и застегивал на ее шее ожерелье. Потом он подведет Милову к зеркалу полюбоваться и получит заслуженную благодарность.
Затем ресторан, музыка, свечи, романтика…
Зашел в спальню и обомлел.
— Слада, что ты напялила… — выпалил с отвисшей челюстью.
Такой он ее точно в ресторан повести не сможет.
Драгоценная девочка сидела на кровати в невообразимом наряде. Короткое платье сплошь состояло из прозрачного красного кружева, а под ним ничего… вообще ничего!
Эта вещь казалась на его скромной Белоснежке совершенно инородным предметом. Наверняка этот шедевр ей подобрал стилист, сама такое купить не решилась бы.
Но смотрелось красиво, конечно же, — на Сладе всё смотрелось красиво.
Хватов нервно сглотнул, с трудом сдержался, чтобы не подойти и не содрать с желанного тела красное кружево.
— Ну… — Слада поднялась с кровати, замялась. — Ты сказал, мы давно не проводили ночь вместе, вот я и…
И замолчала в нерешительности.
— Я не это имел в виду. Я хотел пригласить тебя на ужин в ресторан. Иди, переоденься.
Хватов на всякий случай остался на расстоянии, не дай бог протянуть руки, ведь не удержится.
— Сейчас? — охнула Слада.
— А что? Сейчас какое-то неподходящее для ужина время? — приподнял он бровь.
Посмотрел на часы — восемь вечера.
— Ну… ты же сказал — ночь… — настаивала на своем Слада.
— Оговорился, я имел в виду вечер.
— Я уже приняла таблетку! — вдруг выпалила Белоснежка с круглыми глазами.
Тут-то он заметил, как торчали из-под кружева ее соски, как припухла искусанная нижняя губа, как участилось ее дыхание.
