Однако Слада его не поняла:
— Но ведь я здесь всего на месяц, зачем привыкать?
Хватов вдруг нахмурился, не ответил ей ровным счетом ничего, лишь полоснул тяжелым взглядом и уткнулся в планшет, сделав вид, что там происходит нечто чрезвычайно интересное.
А Слада вдруг представила, с каким удовольствием этот псих запихнет ее в подвал и откажется выпускать, чтобы точно никуда не делась. И так ярко эту картину увидела, что мороз по коже побежал.
«Стать как можно менее заметной и совершенно ему не интересной…» — повторила она про себя свой новый план.
* * *— Как тебе стейк, милая? — спросил Хватов, разглядывая Сладу.
— Очень вкусно, спасибо, — кивнула та и положила в рот кусочек мяса.
Они сидели в модном итальянском ресторане в центре зала, ужинали. Данил надеялся на приятную беседу, но разговор не клеился, впрочем, как и в предыдущие вечера. Складывалось ощущение, что они уже лет двадцать как женаты и давно устали от общества друг от друга. Точнее, устала Слада.
Вместо того чтобы пообщаться с ним, Белоснежка сосредоточила свое внимание на ни в чем не повинной говядине.
Резала мясо аккуратно, даже ювелирно, действовала с такой тщательностью, будто от этого зависела ее жизнь.
Почему-то именно сегодня Хватов окончательно понял: ему слабо. Он не мог завоевать сердце любимой женщины и не вызывал у нее ничего, кроме раздражения. Слада его не любила и всеми силами старалась проводить с ним как можно меньше времени. Это очень сильно ранило."
"Он попробовал всё: прогулки, подарки, концерты, приглашения съездить куда-нибудь за границу отдохнуть.
Любая бы на ее месте схватилась за возможность получить всё, что Хватов мог и жаждал дать, но не эта упрямая девчонка. От последнего предложения Слада вообще отмахнулась простым восклицанием: «У меня же нет загранпаспорта!» Как будто его сложно сделать.
Милова будто отгородилась от него толстенной каменной стеной. И Хватову начало казаться, что Великая Китайская стена — сущая мелочь в сравнении с баррикадой, которую она воздвигла между ними.
Даже если он станцует перед ней ламбаду или пожертвует всё свое имущество фонду галапагосских черепах, всё равно не удостоится даже искренней улыбки.
Перестать с ней спать оказалось ошибкой. Похоже, постель была той единственной ниточкой, которая их связывала. Теперь, когда он уже не обнимал ее ночи напролет, Белоснежка даже от прикосновения его руки вздрагивала и стремилась отдалиться.
Но продолжать с ней спать через давление Данил больше не хотел.
