Я ясно выражаюсь? И да — не врешь… никогда! Если хоть раз поймаю тебя на лжи, я найду как тебя наказать, поверь. Ты теперь вся с потрохами моя, поняла?
На протяжении всего его монолога Слада смотрела на Данила с круглыми глазами. И чем больше условий он ставил, тем сильнее ее глаза круглели.
— Как долго я должна буду быть… вашей? — наконец спросила она.
«Ишь ты какая… срок ей назови. Жизнь! Вот твой срок!» — хотел он зарычать, но такой ответ вряд ли устроил бы Милову.
— Пока не надоешь! — усмехнулся он зло. — Будешь послушной, и тогда всё будет в порядке и с твоей сестрой, и с тобой.
Подметил, как Слада поджала губы, как скорбно вздохнула.
Она хочет изображать из себя мученицу, отдавшую ему на поругание свое тело? А он не такой гордый, как некоторые вчера. Он это тело возьмет.
— Как думаешь, справишься? — спросил Хватов, прищурившись.
Белоснежка кивнула.
— Обратной дороги нет, учти, Слада! Ты понимаешь это?
Она снова кивнула, закусив губу.
— Это хорошо, что ты стала более понятливой. Теперь давай закрепим на практике…
— Это как?
— Не переживай, кабинет у меня со звукоизоляцией, так что, если решишь для меня постонать, можешь не стесняться.
— То есть вы хотите… здесь?! — наконец дошло до нее.
— Почему не здесь? — Хватов откинулся на спинку кресла, уставился на Белоснежку, прищурившись, и деловито попросил: — Сходи запри дверь и возвращайся.
О, что за пожар разбушевался в ее взгляде! Данил прямо кожей почувствовал, как девчонка захотела послать его подальше. Когда она направилась к двери, подумал: сбежит, перегнул палку.
Даже приготовился бежать следом, поскольку для себя решил твердо: Сладу от себя больше не отпустит.
Но бежать никуда не понадобилось.
Слада подошла к двери, щелкнула замком и с достоинством прошествовала обратно к Хватову.
Он усмехнулся, сложил руки на груди и проговорил с легкомысленной веселостью в голосе:
— Покажись мне, девица-красавица.
Отметил, как нервно сглотнула его Белоснежка, как затряслись ее пальцы, когда она стала расстегивать блузку.
Даже самому захотелось помочь, но Хватов удержался, остался сидеть на месте, пока драгоценная девочка не стащила с себя блузку, явив его взору уже знакомые прекраснейшие персики.
— Подойди… — проговорил он внезапно охрипшим голосом.
Когда Слада приблизилась, широко расставил ноги, притянул ее так, чтобы она встала между его коленями. Его голова оказалась немного ниже ее. Он потянулся к ее шее, прошелся губами по нежной коже в мимолетной ласке.
