Голый завтрак

Именно Эй-Джей запустил пираний в плавательный бассейн леди Саттон-Смит и разбавил пунш смесью яхе, гашиша и йохимбина на приеме в честь Четвертого июля в американском посольстве, спровоцировав оргию. Впоследствии десять видных граждан – американских, конечно, – умерли от стыда. Смерть от стыда – достижение, принадлежащее исключительно индейцам племени квакиутль и американцам, остальные попросту говорят: «Zut alors», «Son cosas de la vida» или «Аллах меня выебал, Всемогущий…»

А когда члены Цинциннатского антифтористского общества встретились, чтобы выпить за свою победу чистой ключевой водицы, у них моментально выпали все зубы.

– И я заверяю вас, братья и сестры, участники антифтористского движения, что в этот день мы нанесли сильнейший удар по противникам чистоты и уже никогда не пойдем на попятный… Долой, повторяю, мерзкие заграничные фториды! Мы снова сделаем нашу прекрасную страну свежей и чистой, как тугая попка маленького мальчика… А теперь я первым затяну нашу любимую песню «Старая дубовая бадья».

Навес колодца освещен флюоресцентными лампочками, которые играют над ним жуткими цветами музыкального автомата.

Антифтористы поют, гуськом топая мимо колодца и черпая напиток из дубовой бадьи…

«Старая дубовая бадья, золотистая дубовая бадья

Ста… глаблсаланабеш…»

Эй-Джей тайно испортил воду, бросив в нее южноамериканскую лиану, которая превращает десны в кашу.

(Об этой лиане я слышал от старого немецкого старателя, умиравшего от уремии в Пасто, Колумбия. Растет, как предполагают, на берегах реки Путумайо.

Так и не нашел. Не особенно старался… Тот же тип рассказывал мне о насекомом, похожем на большого кузнечика и известном как хиукутиль: «Такой сильный половой возбудитель, что, если хоть один на тебя нападет и ты не сможешь тут же заполучить женщину, тебе смерть. Я видел, как индейцы носятся взад-вперед, отмахиваясь от этого зверя». К сожалению, мне не удалось поймать ни одного хиукутиля…)

На премьере в нью-йоркской «Метрополитен» Эй-Джей, защищенный средством против насекомых, выпустил целый рой хиукутилей.

Миссис Вандерблай пытается прихлопнуть хиукутиля: «Ох!.. Ох!.. ООООООООООХ!!!» – Вопли, бьющиеся стекла, рвущаяся ткань. Нарастающее крещендо хрюканья и визга, стонов, хныканья и учащенного дыхания… Зловоние спермы, пизды и пота, затхлый запах прямой кишки, подвергнутой проникновению… Бриллианты и меха, вечерние платья, орхидеи, костюмы и нижнее белье разбросаны по полу, покрытому бьющейся в корчах, неистовой, вздымающейся массой голых тел.