Голый завтрак

Вероятно, я открыл не ту дверь, и с минуты на минуту Одержимый Держатель, Владелец, Который Добрался Туда Первым, ворвется и закричит:

Так что, сдается мне, он до сих пор сидит там, в своей испанской вилле двадцатых годов, что близ Танжера, и пожирает необработанный мак, полный дерьма, камней и соломы… все подряд, из страха что-нибудь упустить…

Писатели толкуют о болезненно-сладком запахе смерти, тогда как любой джанки скажет вам, что у смерти нет запаха… и в то же время есть – запах, от которого перехватывает дыхание и стынет в жилах кровь… бесцветный незапах смерти… невозможно дышать, чувствуя его розовыми извилинами и черными кровяными фильтрами плоти… запах смерти – это, несомненно, и запах, и полнейшее отсутствие запаха… отсутствие запаха сразу же ударяет в нос, потому что вся органическая жизнь имеет запах… исчезновение запаха действует, как тьма на глаза, безмолвие на уши, давление и невесомость – на чувство равновесия и ориентации в пространстве…

Вы неизменно ощущаете этот запах и щедро предлагаете почувствовать его другим во время джанкового отнятия… На ломках джанки своим смертным запахом может сделать непригодной для жилья целую квартиру… однако хорошее проветривание вернет в помещение прежнюю вонь, и тело вновь сможет дышать… Вы чувствуете этот запах и оказавшись во власти одной из тех неодолимых привычек, которые вдруг усугубляются в геометрической прогрессии, как сильный лесной пожар…

Один мой друг оказался нагишом в гостиничном номере в Марракеше, второй этаж… (Он был обработан своей техасской мамашей, которая в детстве заставляла его носить девчоночью одежду… Грубовато, но эффективно против младенческой протоплазмы…) Остальные постояльцы – арабы, трое арабов… в руках ножи… смотрят на него… металлический блеск и пятнышки света в темных глазах… медленно, как осколки опала в глицерине, оседают частицы убийства… Благодаря замедленной звериной реакции у него была целая секунда на то, чтобы принять решение: прямиком в окно и вниз, на запруженную народом улицу, как метеор со сверкающим на солнце стеклянным хвостом… потери: сломанная лодыжка и уязвленное самолюбие… завернулся в прозрачную розовую занавеску с куском металлического карниза и, хромая, поковылял в «Комиссариат де Полис»…

Писатель, как всегда, видит, как он читает зеркалу… Время от времени он должен останавливаться и убеждаться в том, что не было, нет и не может быть Преступного Независимого Действия…

Лично я желаю перестать оказывать услуги, поскольку больше не смогу торговать с