При одной мысли об интоксикации Bannisteria на острой стадии отнятия голова идет кругом. Я слышал о человеке, который лечился пейотлем на поздней стадии отнятия и утверждал, что избавился от тяги к морфию, а в конце концов умер от отравления пейотлем.
В случаях тяжелой наркомании определенные физические симптомы отнятия сохраняются по крайней мере в течение месяца.
Я никогда не видел психически больного морфиниста, да и никогда не слышал о человеке с психотическими симптомами, пристрастном к какому-либо опиату.
И в самом деле, наркоманы настолько нормальны, что просто тоска берет. Вероятно, это объясняется метаболической несовместимостью шизофрении и опиомании. С другой стороны, отнятие морфия нередко вызывает психическую реакцию – как правило, легкую паранойю. Интересно, что лекарства и методы лечения, дающие результаты при шизофрении, иногда применяются при отнятии наркотиков: антигистамины, транквилизаторы, апоморфин, шок.
Сэр Чарльз Шерингтон называет боль «психическим помощником императивного защитного рефлекса».
Вегетативная нервная система расширяется и сжимается в ответ на действие внутренних ритмов и внешних раздражителей, расширяясь от действия раздражителей, которые воспринимаются как радостные – секс, пища, общение с приятными людьми и т. д., – и сжимаясь от боли, тревоги, страха, дискомфорта, тоски. Морфий изменяет весь цикл расширения и сжатия, расслабления и напряжения. Половая функция ослаблена, перистальтика заторможена, зрачки не реагируют на свет и темноту. Организм не сжимается от боли и не расширяется в ответ на действие обычных источников удовольствия.
Он приспосабливается к морфинному циклу. Наркоман не подвержен скуке. Он может целыми часами разглядывать свой башмак или попросту не вылезать из постели. Ему не нужны ни сексуальная отдушина, ни общение с людьми, ни работа, ни развлечения, ни прогулки – не нужно ничего, кроме морфия. Морфий способен облегчать боль, придавая организму некоторые свойства растения. (На растения функции боли, возможно, не распространяются, так как растения большей частью неподвижны, неспособны на защитные рефлексы.
)
Ученые надеются получить морфий, не вызывающий привыкания, который будет утолять боль, не доставляя удовольствия; наркоманы хотят – или думают, что хотят – эйфории без привыкания. Я не понимаю, каким образом можно разделить функции морфия, и считаю, что любое эффективное болеутоляющее средство будет подавлять половую функцию, вызывать эйфорию и вести к привыканию.
