Голый завтрак

)

Комната принимает вид ближневосточного борделя с голубыми стенами и светильниками, украшенными красной бахромой… Чувствую, что превращаюсь в негритянку, черный цвет неслышно вторгается в мою плоть… Судороги похоти… Мои ноги делаются крепкими и стройными, как у полинезийцев… Все шевелится, наполняясь некой тайной жизнью… Комната – это Ближний Восток, негритянка, юг Тихого океана, в каком-то знакомом, но неузнаваемом месте… Яхе – это путешествие в пространстве-времени… Кажется, будто комната движется, сотрясаясь и вибрируя… Кровь и субстанция многих рас – негров, полинезийцев, горных монголов, кочевников пустыни, уроженцев многоязычного Ближнего Востока, индейцев, рас, еще не зачатых и не рожденных, текут сквозь тело… Миграции, невероятные путешествия через пустыни, джунгли и горы (стаз и смерть в труднодоступных высокогорных долинах, где гениталии пускают побеги растений, а внутри выводятся громадные ракообразные, взламывающие тело, как скорлупу), на катамаране через Тихий океан – к острову Пасхи…

(Мне пришло в голову, что предварительная тошнота от яхе – это морская болезнь, возникающая при перемещении в яхевое состояние…)

«Все шаманы используют его в своей практике, чтобы предсказывать будущее, находить утерянные или украденные предметы, диагностировать и лечить болезни, устанавливать личность виновного в преступлении».

Поскольку индейцы (смирительную рубашку герру Боасу – профессиональная шутка, – ничто так не бесит антрополога, как Примитивный Человек) ни одну смерть не считают случайной – а они не знакомы с собственной тенденцией к саморазрушению, с презрением приписываемой им как «нашим голым двоюродным братьям», а то и догадываются, что факты, касающиеся этой тенденции, в основном подтасованы некими чужеродными враждебными силами, – то любая смерть для них есть убийство. Шаман принимает яхе, и ему постепенно открывается личность убийцы. Как нетрудно понять, долгие размышления шамана во время одного из таких дознаний в джунглях вызывают у его избирателей некоторое беспокойство.

– Будем надеяться, что старик Шиуптутоль не очумеет и назовет одного из тех ребят.

– Прими кураре и успокойся.