Гончие смерти

– Тебе нравятся мужчины с прошлым?

Лесана задумчиво покачала головой.

– Я знала, что ты поднимешь меня на смех.

– Прости, – смутился Глеб. – Я не хотел тебя обидеть.

Прядь серебристых волос упала ему на лицо. Темные брови, усы и борода на фоне белых волос казались совсем черными. Откинув прядь небрежным жестом, Глеб заговорил снова:

– Ты знаешь, за те три года, что я провел в царстве кошмаров, я видел много такого, что язык не повернется назвать просто сном.

– И что же ты видел, Первоход?

– Чаще всего я видел далекое будущее.

Цивилизации пришел конец. Города превратились в леса, дороги – в звериные тропы и реки. Самые высокие и крепкие здания, сумевшие устоять под натиском ветра, дождя и снега, заросли травой и деревьями. Представь себе: каждое высотное здание – это целый лес, наполненный живностью. – Глеб замолчал. Вновь посмотрел на костер, нахмурился и сказал: – Прости, что я тебе это рассказываю. Это был мой личный ад, и тебе он, конечно же, не слишком интересен.

Оба помолчали, глядя на огонь.

Первым молчание нарушил Глеб.

– Почему ваши жрецы решили, что я могу помочь вам? – спросил он.

– Они увидели это. Ты же знаешь, жрецы видят то, что скрыто от прочих.

– Но я понятия не имею, как бороться с этими вашими… гончими смерти. Я много лет боролся с волколаками и оборотнями, но адские псы – это не по моей части.

– Ты боишься? – удивленно спросила Лесана.

– Не то чтобы боюсь… Просто… не хочу тебя разочаровать.

– Ты не разочаруешь меня, – убежденно заявила Лесана.

 – Это сказали жрецы Наурана, а они никогда не ошибаются. До рассвета осталось меньше часа. Пойду попытаюсь хоть немного поспать.

Она поднялась с бревна и зашагала к груде елового лапника и мха, на которой Хлопуша устроил ей постель.

…Глеб не ошибся, предположив, что сундуки в доме волхва набиты роскошными вещами. Вернувшись из деревни, Хлопуша вручил Первоходу шитый золотом терлик, замшевый полукафтан, яловые сапоги и новенький плащ с серебряной фибулой.

Себе он тоже кой-чего прихватил.

Верзила обрядился в роскошную ферязь, приличествующую самому князю, а брюхо подвязал алым кушаком с длинными кистями, на концах которых поблескивали маленькие яхонты.

Принес Хлопуша обновки и Лесане, но девушка наотрез отказалась надевать чужую одежду, и это было понятно – ее собственная одежда, от исподнего до куртки, была набита сушеными травами, распиханными по крошечным кармашкам.

Когда Глеб вышел из-за куста в новой одёже, Лесана и Хлопуша ахнули.