Гонки на выживание

Мы, конечно, можем потом прокрутить это место еще не раз, но мне важно ваше самое первое впечатление.

Оцепеневшее было лицо Клокова вновь задвигалось, он прокашлялся и оглядел всех сидящих через очки в тонкой золотой оправе, так называемые «а-ля Горби».

«Я полностью поддерживаю уважаемого Андрея Терентьевича, — твердо сказал он. — Рассекречивать двигатель и выкладывать его на прилавок было бы просто преступно. Не говоря уже о том, какой скандал это вызвало бы во всем мире. Это же не зенитный комплекс, а межконтинентальный носитель.

Такой шаг наверняка привел бы к резкому осложнению наших отношений с американцами, со странами НАТО, с нашими соседями на юге и на востоке и даже в Африке. Так что эту торговую идею считаю мертворожденной. Что же касается спасения „Апогея“ и финансовой подпитки армии, то здесь надо изыскивать другие резервы. Нельзя очертя голову распродавать последнее, подобно банкротам-самоубийцам. Если сегодня мои доводы окажутся недостаточно убедительными и вы примете абсолютно неприемлемое решение, я буду вынужден просить Президента об отставке».

Все это было сказано веско, убежденно, непререкаемым тоном. В зале повисла тишина.

«Ну что же, по-моему, вопрос ясен… Может быть, есть еще какие-нибудь мысли?»

«Разрешите мне! — встал новый генеральный директор „Апогея“ профессор Стенин. — Я думаю, всем понятно мое нынешнее положение. На мне двадцать тысяч человек, и я не знаю, что завтра говорить этим людям.

В то же время я не могу не разделить точку зрения Германа Григорьевича и Андрея Терентьевича. У меня есть альтернативное предложение. Наш двигатель без специального топлива — просто кусок железа. Таков был замысел, такова конструкция. Мы могли бы без всякого риска продавать единичные образцы двигателя по особо оговоренным целевым контрактам, согласно которым Россия поставляла бы необходимые объемы топлива для каждого зарубежного запуска под полным нашим контролем, не рассекречивая химической формулы его компонентов, что исключило бы несанкционированное использование „РД‑018“. Состав топлива определить почти невозможно».

«Как порошок кока-колы?» — вставил один из участников совещания.

""Совершенно верно, — подтвердил Стенин. — Секрет состава кока-колы сохраняется уже полвека. Таким образом, Россия останется единоличным монополистом на горюче-топливную смесь для «Зодиака».

«И что же?» — спросил Клоков.