Гонки на выживание

— Постхристианская эпоха, — очень тихо выговорил Стенин.

— Постхристианская… — подтвердил Клоков.

* * *Как и Боцману, за свою офицерскую жизнь Пастуху не раз приходилось бывать на аэродроме в Чкаловской, и потому он отлично знал все подходы к нему, помнил расположение всех КПП, строений штаба, штурманских и технических служб, подъездных путей и стоянок самолетов у ремонтной авиабазы и на линейке вдоль взлетной полосы. Знал он и другое: большой военный аэродром, центральный узел военно-транспортной авиации, всегда, а особенно с афганских времен, охранялся по нулевому номеру строгости.

Усиленные караульные наряды, двойной бетонный забор за колючей проволокой, стальные нити с сигнализацией на кронштейнах, прожектора и вышки… Внаглую попасть на поле нечего было и думать. Тут требовалось особая смекалка, на крайний случай — дикая везуха. Только рассчитывать на нее едва ли приходилось.

Весь этот день, куда бы ни заходили, они едва ли не поминутно проверялисьнет ли наружки. Однако заметить погоню или слежку не смогли.

— Что ж, — сказал Пастух, когда они присели в рощице на пригорке, откуда, с расстояния примерно километр, открывалось летное поле, — когда-то здесь нас два месяца днем и ночью и в любую погоду натаскивали брать живьем разную нечисть на борту воздушных судов. Придется на время изменить профиль."

"— Все замечательно, — скептически прищурил глаз Боцман. — Все ты складно поешь, командир. Только у меня есть пара вопросов. Как нам забраться туда, за этот хилый штакетник? Это раз. Вопрос второй — с этой высотки я вижу на стоянке аж два «Руслана».

Какой из них наш?

Пастух не отозвался, задумчиво почесывая слегка обросшую щеку. Оба эти вопроса мучили и его самого.

— Послушай, — сказал Боцман, — наш дядя Костя, конечно, мужик что надо, однако у меня чувство: нас в очередной раз подставили. А возможно, и его заодно с нами.

Пастух молчал. И Боцман продолжил:

— Ни пропусков, ни документов, прикрытия-обеспечения — ноль-ноль сотых… Как работать-то? Чего молчишь? Скажешь, я не прав?

Сощурив глаза, Пастух, не мигая, смотрел на два гигантских белых самолета на самой дальней стоянке у противоположного края аэродрома.

Их пузатые, почти семидесятиметровые фюзеляжи, казалось, возлежали брюхами прямо на траве.

— Видишь ли, дорогой мой лейтенант Хохлов, если бы дядя Костя мог сделать все, о чем ты абсолютно справедливо тут говоришь, он нашел бы, наверное, сотню других ребят кроме нас. Однако он почему-то их не нашел. Значит, не так все просто.