Гонки на выживание

Один из ящиков груза внезапно рассыпался, за ним развалился второй, и из них прямо по доскам выскочили восемь могучих молодых мужчин в черных комбинезонах и стальных касках с прозрачными забралами, с маленькими автоматами «клин» в руках и автономными ранцами жизнеобеспечения за спиной.

Один за другим они ринулись наверх. Двое ворвались в рубку бортрадиста, где Боцман держал на прицеле поднявшего руки вверх изменника майора.

— Сука! — заорал один из них Хохлову. — Кидай ствол!

Очумевший Боцман, не в силах уразуметь, что происходит, подскочил, рванулся в сторону, успев лягнуть ногой одного из нападавших, но в то же мгновение был надежно обездвижен неизвестными в черном.

— Что, гад, — прохрипел, наклонившись над ним и защелкивая наручники, один из ворвавшихся, — не вышла затея?

В этот момент майор-бортрадист словно очнулся и торопливо переключил несколько тумблеров на панели радиостанции.

— Мужики! Он с ними! — заорал Боцман. — С угонщиками! Держите его! Он сейчас своим отсигналит!

— Ты, что ли, не угонщик? — дрожа от возбуждения, оскалился второй в черном.

Но почему-то все же послушался, крутанул кресло бортрадиста, так что тот оказался спиной к пультам.

Пастух сражался с тремя неизвестными в черном. Но те одолели, скрутили, швырнули на пол и тоже замкнули наручники на его запястьях и лодыжках. Один из нежданных попутчиков наклонился к командиру.

— Ну, ты молодчага, подполковник! — еще в азарте схватки, быстро выговорил он. — Просто герой! Все четко сделал! Лучше, чем по плану.

Что тут было-то хоть?

Мы там в этих сундуках сидели на связи, так и не поняли ни хрена.

— А я, что ли, понял? — тяжело дыша, пробасил командир.

— Ну ничего, мы сейчас со всеми разберемся! — тот, что, как видно, командовал этими «черными», выскочил из пилотской, ошарашено оглядел пейзаж после битвы.

В проходе лежал окровавленный бортинженер. За порожком пилотской валялись двое. Один — майор Боб, которого «загасил» Пастух, уже приходил в себя и что-то хрипло мычал, второй был мертв, и вид его был страшен — рот разорвало в лоскуты непонятной силой.

Чуть дальше к хвосту на полу радиорубки корчился скованный наручниками здоровенный детина с рассеченной губой, и плюясь кровью, отчаянно матерился. Рядом, спиной к радиооборудованию, сидел радист в майорских погонах, серо-зеленый, как мертвец. Еще дальше по проходу, за креслами, ворочался еще один, в пятнисто-зеленом камуфляже. Его руки и ноги тоже надежно фиксировали наручники.